— Подельники ваши? — Мулько посмотрел на часы. — По всей вероятности, уже в наручниках. Дом окружен, за каждым кустиком — спецназовец. Вы остались один, товарищ подполковник, игра закончена.

— Бросьте пистолет, Михаил Андреевич, — спокойный голос Шаехова за спиной Лосева заставил того вздрогнуть. — Не делайте резких движений, бросайте оружие.

Хладнокровие в этот момент изменило Лосеву. Он обернулся на голос, вытянул руку с пистолетом в сторону Шаехова. Два выстрела прогремели одновременно. Пуля, выпущенная из табельного Мулько, который сжимал Лосев, отсекла Шаехову верхний кончик уха; выстрел Шаехова отбросил Лосева на зеленое сукно бильярда, рубашка на его груди мгновенно пропиталась кровью. Лосев был мертв.

Мулько посмотрел на Шаехова. Тот стоял бледный, не опуская пистолета и устремив на оружие удивленный взгляд. Казалось, будто бы это не Шаехов стоит посреди бильярдной — лишь тень его, а сам подполковник находится далеко-далеко отсюда — с пистолетом в руке, в идеально отутюженном кителе, в фуражке с высокой тульей.

«К твоему наряду только орденов не хватает», — мелькнуло в голове майора.

— Товарищ подполковник, — негромко окликнул Мулько. — Марсель Сабирзянович, где вы?..

Шаехов наконец очнулся, опустил оружие.

— Это мой первый, — проговорил он с отсутствующим видом.

— Что «первый»? Труп? Не отчаивайтесь. Убивать тяжело лишь поначалу, а потом все легче и легче…

Мулько кивнул на мертвое тело.

— Мой табельный, видимо, останется пока у вас?

— Разумеется. — Подполковник начал приходить в норму, убрал оружие в кобуру. — Нужны будут ваши показания.

— Не позже завтрашнего дня вы их получите, — пообещал Мулько и громко позвал: — Эй, журналистика! Где вы? Покажитесь!

Неплотно прикрытая дверца шкафа с легким скрипом отворилась, и оттуда показались насмерть перепуганные Енукеев и его оператор, который держал в руках компактную видеокамеру.

— Все сняли?

— Это что еще за явление? — спросил удивленный Шаехов. — Кто такие?

— Это, Марсель Сабирзянович, наша четвертая власть. Всегда в центре событий, рука всегда на пульсе. — Мулько снова повернулся к ребятам: — С тобой, Васисуалий, мы в расчете. Отныне по всем вопросам обращаться только к подполковнику Шаехову, прошу любить и жаловать. — Мулько вновь смотрел на Шаехова. — Кассета, записанная Гагаровым, в магнитофоне, товарищ подполковник… Честь имею, господа!

— Одну минуту, майор. Вчера вы не ответили на мой вопрос. Какая связь между убийством Гагарова и взрывом «Пежо»?

— И в том и в другом случае погибшие работали на Тропинина, Марсель Сабирзянович…

Мулько остановил «Фольксваген» у главного офиса корпорации «Блицкриг», прошагал по вымощенной брусчаткой дорожке к двум массивным колоннам, украшавшим парадный вход. Выглядело здание почти в точности так же, как и два дня назад, вот только отделанный мрамором фасад сегодня не блестел на солнце: выцветшую сентябрьскую лазурь скрыла от глаз плотная копна кучевых облаков, первых за долгие месяцы испепеляющего зноя.

В вестибюле дорогу Мулько преградил дюжий охранник в строгом костюме, поинтересовался целью визита.

— К генеральному, — ответил майор.

— Без предварительной договоренности невозможно. Позвоните, узнайте на месте ли Юрий Михайлович и согласен ли он принять вас.

— Тем не менее я пройду без звонка. — Мулько развернул перед носом охранника «поделку» Ходжи-Седдата. — И вас попрошу также никуда не звонить.

Парень пришел в замешательство. По всему было заметно, что нарушать служебные инструкции он не собирается, но и вступать в пререкания с сотрудником спецслужб охранник желанием не горит. В конце концов здравый смысл взял верх над боязнью получить по шее от начальства, и парень посторонился, уступая Мулько дорогу.

Приемную можно было бы назвать совершенно пустой, если бы не главная составляющая ее интерьера — хорошенькая секретарша, пудрившая в этот момент свой очаровательный носик. Девушка так увлеклась процессом, что вошедшего поначалу и не заметила. Лишь после того, как он сдержанно откашлялся в кулак, она отложила пудреницу и удостоила Мулько взглядом, который майора едва не рассмешил.

— Вот уж воистину неисповедимы пути Господни, — широко улыбаясь, проговорил он.

— Вы это о чем, мужчина? — с выражением недоумения на лице спросила девица, но, видимо, вспомнив, для чего здесь была когда-то посажена, доложила посетителю: — Юрий Михайлович уже уехал.

— А если мне попробовать постучаться?

Она равнодушно пожала плечами.

— Попробуйте, от двери не убудет…

Договорить ей не позволили раздавшиеся в коридоре звуки торопливых шагов и резкие выкрики. Шум приближался. Когда дверь распахнулась, Мулько увидел стоявшего на пороге Храмова. Учитель был белый как снег, его трясло крупной дрожью, налитые кровью глаза метали молнии ярости.

— Где этот ублюдок?! — Вадим подскочил к двери в кабинет, что было силы дернул ее на себя. Дверь не поддалась. — Где он?!