— Открывайте! — вопил Григорий, барабаня кулаком в запертую дверь. — Почему закрылись? Вам еще два часа работать, это нарушение распорядка!

Дверь не отворяли, внутри было тихо, и Гриша продолжал неистовствовать. Николай, набычившись, молча изучал вывеску с распорядком работы, а Виктор, переминаясь с ноги на ногу, заглядывал всем в глаза и только что не скулил.

— Хватит! — не выдержал, наконец, Андрей. — Все равно не пустят, пошли в кафе.

Но кафе «Вираж» тоже оказалось закрытым. «Сандень» — значилось на табличке за стеклянной дверью, а дальше — в глубине — маячили люди в белых халатах.

— Наверное, их санстанция трясет, — злобно предположил Николай.

— Ребята! — простонал Виктор. — Поехали в гостиницу, там же столовая есть.

Мысль показалась удачной, и ребята кинулись к остановке.

Уже находясь в троллейбусе, Андрей заметил, как из-за угла кафе выскочил попутчик и замахал рукой, пытаясь остановить машину. Удалось ему это или нет — Андрей не увидел, но настроение испортилось окончательно. И не зря.

«Ремонт», — гласила корявая надпись, сделанная зеленой краской. Краска была совсем свежей, Гриша даже испачкал палец. Все это походило на сущее издевательство. Однако силы у голодающих уже иссякли, и возмущенных возгласов не последовало. Все с надеждой уставились на Виктора.

— Пошли, — вздохнул Виктор, неопределенно пожав плечами. — Может, чего-нибудь и осталось.

Осталось немного. Четвертинка черного хлеба и два огурца.

— М-да, — подытожил Виктор трапезу. — Надо было в магазин зайти.

Ему никто не ответил, в воздухе повисла напряженная тишина. Андрей чувствовал, как внутри у него нарастает раздражение, и понимал, что то же самое сейчас испытывают и остальные. Чувство голода было настолько сильным, что грозило сотрясти монолитный коллектив до основания. Коллеги-программисты недружелюбно переглядывались, собирались с мыслями. Экономические трудности всегда побуждают к поискам виноватого, и, кажется, назревает конфликт. Внезапно в голове Андрея победно запиликала знакомая мелодия:

— Тринь-тринь, тринь-тринь, тринь-тринь...

— Стойте! — крикнул Андрей, вскочив с кресла. — Он же специально нас провоцирует!

— Чё? Чё такое? — задиристо бросил Николай, кулаки у которого уже чесались вовсю.

— Ммм... — застонал Андрей, схватившись за голову.

— Аы-ы! — оскалился вдруг Гриша, словно хорек в ловушке.

— Уух? — выдохнул Виктор и рванул ворот рубахи.

— Да вы что?! — заорал Андрей, из последних сил сохраняя ясность мыслей. — Опомнитесь!

Но ребята, кажется, завелись нс на шутку.

— Ну чо-о?!

— Аы-ы!

— Уух!

— Тринь-тринь, тринь-тринь... — стучало в голове Андрея.

Андрей пошатнулся, сделал пару шагов и распахнул балконную дверь, впуская свежий воздух. Стоявший под фонарем попутчик тут же ломанулся в глубь лесопарка.

Андрея отпустило.

– Ф-фу... — выдохнул за спиной Коля. — Что это со мной?

Андрей обернулся. Николай медленно опустил настольную лампу. Было видно, что секунду назад он собирался опустить ее на голову Андрея.

— Ладно, — сказал Андрей. — Успокойся.

Григорий сидел, вцепившись зубами в подушку.

— Со мной такого никогда не было, — жалобно прошептал он. — Я есть хочу. А он мне во сне зубами грозился. Попутчик твой.

— Дело дрянь, мужики, — с натугой выдохнул Виктор. — Влипли мы куда-то.

Возникшая пауза была долгой и тягостной. В воздухе витало тревожное предчувствие, и, наконец, Гриша, не выдержав, выпустил очередь созревших эмоций:

— Зачем ему это нужно? Это глупо! Чушь какая-то! Мы можем поехать на вокзал и там поужинать! Буфет работает круглосуточно!

– Можем, — лениво согласился Андрей.
– Но ведь не поедем.

Коля, подумав, подтвердил:

— Далеко. Да и поздно уже.

— Вот что, мужики, — значительно произнес Виктор на правах старшего. — Голодные люди - злые люди. А нам еще ночевать в одной комнате. Так что давайте попьем чаю. У меня есть кипятильник и заварка.

— А у меня сахар! — оживился Гриша. — Живем, мужики!

Лица у всех просветлели. Виктор выложил на стол заварку, кипятильник, пачку сахара, сгрудил в кучу стаканы, взял графин и отправился в туалет. Было слышно, как он шуганул мышей и, что-то напевая, вылил в унитаз несвежую воду. Потом наступила тишина.

Наконец, Виктор показался в дверях. Не решаясь войти, вытянул руку с пустым графином и ошарашено прокомментировал:

— Воды... нету!

Ночь прошла беспокойно. Гриша ворочался, тоненько посапывал, чмокал губами. Николай время от времени чиркал спичкой, затягивался сигаретой. Виктор лежал тихо, иногда горестно вздыхал. Андрей лишь под утро забылся тяжелым сном.