Забрезжил рассвет, а вместе с ним и осознание необходимости куда-то идти.

— А-ам! — зевнул Виктор. — Молочка бы парного...

— Корочку хлеба, — отозвался Гриша.

— Паштету вам из гусиной печенки, — схамил Николай и по-спортивному сбросил ноги на пол.

Андрей перевернулся на другой бок, накрыл голову подушкой.

— Встава-ай, Андрюха, встава-ай, — загудел Виктор по-отечески. — Сейчас завтракать пойдем.

— Подъем, Андрюха! — кукарекнул Гриша. — На занятия!

— Какая сегодня лекция? — промычал из туалета Николай, чистивший зубы.

— Сейчас скажу — Гриша пошелестел страницами тетрадки и звонко отбарабанил: — Роль материалистического мировоззрения в понимании диалектического развития на современном этапе!

— Господи, — простонал Андрей. — Мы-то здесь причем?

— Надо зна-ать, Андрюха, надо зна-ать, — прогудел Виктор, исчезая в туалете.

Андрей нехотя поднялся.

Едва покинули гостиницу, как Гриша заорал:

— Смотрите!

Пирамида из картонных коробок, в два раза большая, чем в прошлый раз, приближалась к мусорному баку. Услышав крик, пирамида завертелась, метнулась в отчаянном прыжке и успела-таки заскочить за угол бака. Раздался треск, коробки посыпались, но снова никто не показался.

— Ты чего орешь? — спросил Коля. — Человека напугал.

— Это был он! — прошептал Гриша, пятясь за спину Николая.

— С чего ты взял? — удивился Коля. — Там же никого не было видно.

— Я... — Гриша растерянно заморгал. — Я почувствовал!

Коля изумленно поднял брови, но, подумав, предложил:

— Ладно, пойдем посмотрим.

За мусорным баком оказалось огромное количество коробок из-под марокканских апельсинов. Самих апельсинов, естественно, не было.

— Интересно, кто их ест? — Коля присел на корточки.

— Пошли отсюда, пошли! — теребил его за рукав Гриша. — Здесь плохое место!

— Марокко, — прочитал Коля иностранную надпись. — Наверное, марокканцы сами все съели, а коробки продали нам. За валюту. Да отстань ты! — отмахнулся он от Григория.

— Уйдем отсюда! — чуть не плача, умолял Гриша. — Здесь плохое место, я не могу объяснить, но я это чувствую!

С Григорием и впрямь происходило что-то странное — руки тряслись, глаза беспокойно бегали, на лбу выступили капельки пота. Андрей покосился по сторонам.

Заросли, освещенные косыми лигами солнца, были неподвижны. Только чуточку шевелились от слабого ветра, но этого было достаточно, чтобы возникло ощущение, будто там кто-то прячется. Дальше был лесопарк — настоящий густой лес — и туда лучи не проникали.

Виктор тоже что-то почувствовал — пригнулся, напружинился и, резко оттолкнувшись, сиганул под ближайший куст.

— Мяа! — Из куста пулей вылетел облезлый кот.

— Ушел, — процедил Виктор, отряхивая колени. — Ну...

Внезапно за соседним кустом послышался жуткий треск, и кто-то галопом понесся в глубь лесопарка.

— И, — коротко икнул Гриша и ухватился за Андрея...

Пока ехали в троллейбусе, успокоились, и Гриша заныл, что хочет есть. Позавтракать решили в буфете комбината. На лекцию опоздали, и возник вопрос: «Что делать?» Ответа никто не знал.

Наконец Гриша предложил:

— Давайте заглянем в щелку, а потом будем решать.

Идея понравилась своей неопределенностью.

Заглянули. Лекция шла полным ходом. Читал ее вчерашний лектор-экономист. Все тот же черный костюм, черный галстук и очки в металлической оправе. Вероятно, это был специалист широкого профиля, за что его, конечно же, ценили. Правда, широкий профиль чреват опасностью неглубокого захвата, но лектор этим не страдал — захватывал самую суть:

— ...Понятие общественной формации позволяет понять закономерный характер объективных закономерностей развития общественных формаций...

Легкий налет косноязычности имел место, но он не мешал, а, скорее наоборот — усиливал впечатление.

— Ну что? — прошептал Андрей.

— Может, после перерыва? — неуверенно спросил Гриша.

— Давайте вообще не пойдем, — предложил Николай.

— Нет, ребята, так нельзя, — возразил Виктор.

Обмен мнениями состоялся, снова заглянули в щелку.

— ...переход на высшую ступень развития, на которой произойдут глубочайшие изменения...

— Давайте сначала перекурим, — предложил Коля.