В коридор высыпали курсанты.

— Зря вы не были! — жизнерадостно сообщил какой-то толстяк. — Лектор сегодня выдава-ал!

Андрей оглянулся. Ребята уже пришли в себя.

— Кстати, меня старостой выбрали. — Толстяк прикурил сигарету. — А перекличку уже провели.

— И что? — прошептал Виктор.

— Ничего, — ухмыльнулся староста. — Я сказал, что вы отравились в столовой.

— Поверил? — спросил Гриша без особого, впрочем, интереса

— Конечно. У него у самого язва.

— Это хорошо, — кивнул Коля. — Тогда мы пошли.

— Куда? — удивился староста. — Я сказал, что после перерыва вы придете.

Ребята остановились.

— Тебя как зовут?
– спросил Коля.

— Вася, — ответил толстяк.

— Значит так, Вася. Если он еще раз спросит, скажешь, что мы отравились апельсинами. Понял?

— Понял, — кивнул староста.

— И еще, — встрял Гриша. — Можешь добавить, что эти апельсины нам уже поперек горла встали. Понял?

— Понял, — снова кивнул староста.

— Вот и хорошо. А теперь мы пошли.

И вся четверка покинула курилку.

Когда вышли на улицу, то оказалось, что вопрос «Что делать?» по-прежнему актуален. Кроме него добавился еще один — «Кто виноват?» Правда, с этим вопросом было полегче.

— Как же этот гад нас достает? — процедил сквозь зубы Николай. — Ведь из-за него же вся кутерьма! Ух, попался бы он мне!

— Давайте перекусим, — предложил Гриша и снова спас положение: появилась программа-минимум.

Направились к пельменной. Сегодня она, как ни странно, работала.

— Так, так, — бормотал Коля, ковыряя вилкой в тарелке с пельменями. — Значит, Андрюха, говоришь, что впервые ты его заметил в вагоне?

— Да, — вздохнул Андрей. — Там я его подцепил.

— Та-ак, — протянул Коля. — Вчера не поели, сегодня в голове каша, а что будет завтра?

— А у меня, ребята, в голове шумит, — пожаловался Гриша. — С самого утра.

— Дело дрянь, мужики, — изрек Виктор, отодвинув пустую тарелку. — Влипли мы куда-то.

Все замолчали. Неприятно было осознавать, что ты куда-то влип. Ощущалась неуверенность, беспокойство, страх перед будущим.

— Смотрите! — прохрипел Гриша, указывая пальцем.

За окном, резко пригнувшись, шмыгнула зеленая спина.

— Быстро! — рявкнул Николай, отшвыривая стул.

Из пельменной, с треском и грохотом, выскочили четверо.

— Хулиганы! — исступленно заорал кто-то на ребят. — Неформалы!

Пешеходное движение вмиг застопорилось. Попутчик юркнул в самую гущу зевак и скрылся там, словно жучок в картофельной ботве.

— Тьфу! — в сердцах сплюнул Николай.

— Митинг... Митинг... — заволновались в толпе. — Сейчас будет митинг...

Прохожие, образовав круг, выжидающе замерли.

Мимо проехал троллейбус. Гриша отрешенно посмотрел вслед и вдруг, пронзительно всхлипнув, забился в судорогах. Лицо его исказилось гримасой страдания, из глаз брызнули слезы, руки заходили ходуном.

— Гриша! Гриша! — засуетились ребята.

— Во, дают! — восхитился кто-то. — Ну, дают!

Андрей глянул в сторону троллейбуса и заметил в заднем окне сосредоточенную физиономию попутчика.

— Сволочь! — взорвался Андрей, грозя кулаком. — Доберемся мы до тебя!

Прохожие испуганно шарахнулись.

— Вы, ребята, полегче, — посоветовали из толпы. — Надо все-таки меру знать. А то развели, понимаешь, вседозволенность...

— Ты что, Гриша? — тряс за плечо товарища Виктор.

— Мужики, вы кто, аграрники?

— Да анархисты это! Гнать их надо!

— Не-с, — возразили в толпе. — Это левые уклонисты правоцентристского блока. Я их знаю.

— Да пьяный он, пьяный! — радостно завопили поблизости.

Григорий, поводя вокруг мутным взором, медленно приходил в себя.

— Что... со мной? — пролепетал он.

— С утра глаза залил, — авторитетно пояснял какой-то тип, пошатываясь и тыча в Григория заскорузлым пальцем.

— Пошел вон, дурак! — отогнал его Андрей. — Гриша, идти можешь?

— А у вас разрешение есть? — подскочил бойкий старичок. — Покажите разрешение!

Ребята, подхватив Григория, повели его к остановке. И вовремя — к месту происшествия спешил милиционер.

— Вон они! — заорал старичок. — Призывали! Угрожали!

— Да никому они не угрожали, — возразил кто-то. — Хорошие ребята, за демократию.