— Ещё можно попробовать разыскать его Хранителя. Его превратили двенадцать лет назад, это не такой большой срок. Возможно, он сможет что-то прояснить.

Саша качнул головой так, что я невольно замолчала:

— Нет.

— Почему?

— Потому что есть определённые… нюансы, — погладив мою ладонь своей, Саша снова посмотрел в глаза внимательно, даже немного настороженно. — Михалыч сказал тебе, что ритуал доведён до идеала, но у всякого идеала есть цена. Хранитель никогда не бывает один, их всегда как минимум двое. Как раз на случай проведения ритуала. Один делает. Другой…

Он запнулся, подбирая слова, и теперь пришла моя очередь, не убирая руки, погладить его кончиками пальцев, подбадривая.

— Ритуал кровавый, да?

Об обрядах, предполагающих жертвоприношения, в том числе и человеческие, было известно немало, и если здесь мы имели дело с одним из таких…

— Нет, — уголки его губ дрогнули в горькой усмешке, а потом он снова поднял глаза. — Хранитель всегда умирает. Грубо говоря, он обменивает свою жизнь на жизнь для своего Стража. Второй нужен для того, чтобы спрятать младенца. И тот, кто сделал это, никогда не расскажет.

По спине пробежала волна ледяной дрожи.

Я знала, о чем он думал. Вернее, о ком. О тех, кто сделал это когда-то для него.

— Что, если Хранитель струсит?

— Такого не может быть, — он вдруг улыбнулся по-настоящему, печально снова искренне. — Быть Хранителем это в каком-то смысле так же, как быть Наблюдателем. Ты либо принимаешь эту работу, либо нет. Но если соглашаешься, обратной дороги, как правило, не бывает. Хранители — это круг людей, готовых пожертвовать всем ради своего Стража. И, если уж на то пошло, Димкины Хранители меня беспокоят. У меня их нет и быть не должно, потому что я свободен, а вот рядом с ним они оставаться обязаны.

Голова снова начинала идти кругом, и сейчас это совершенно точно происходило от попытки усвоить и объять необъятное.

— Считаешь, что они плохо работают? Или его бросили?

— Мне интересно, где они, — улыбнувшись свободнее, Саша всё же поднялся, тоже прошёл к столу и взял чашку.

Ту же, из которой пила я.

— Я понимаю про детдом, это логично. Для ребёнком всегда заранее подбирается место. Самое лучшее, самое надёжное.

— А что может быть лучше бездетного замминистра.

Говорить этого не следовало, но дополнение сорвалось с губ само собой.

Саша замер с чашкой в руках, а потом улыбнулся ещё раз, намного мягче:

— Тогда он был депутатом заксобрания. Ты всё-таки прогнала моё имя через поисковик?

Он не раздражался на это вторжение, но мне всё равно стало неловко.

— Да, — справляясь с этим чувством, я пожала плечами и предпочла смотреть в стену. — Кстати, нашла тебя в списке молодых миллионеров.

Он засмеялся. Тихо, искренне, весело.

Поставил чай и снова сел рядом.

— Это бонусы, Вика. За отлично, так сказать, проделанную работу. Нам дано знать и видеть больше, чем всем остальным. Мы быстро взрослеем, но стареем медленно. Никогда не болеем всерьёз, а от ерунды легко выздоравливаем. Ты видела, что осталось от его ссадины?.. А ещё мы феноменально удачливы. Я начал первый проект на втором курсе, и к двадцати пяти уже заработал свой первый миллион. Стоить только искренне захотеть, и всё начинает складываться. И у Димки будет так же. Все дороги открыты.

От того, что и как он говорил, меня в очередной раз пробирала дрожь, но на этот раз тёплая, баюкающая, как волна.

— Об этом он тоже знает?

Саша посерьезнел, но не напрягся:

— Возможно, он ещё не формулирует это для себя так. Просто знает, что всё будет хорошо. И что встреча с тобой была настоящим везением. Для нас обоих.

Переход получился неожиданным, но он не был похож на дурацкий неуместный флирт. Скорее, он правда так считал.

Что ответить я не нашлась, а Саша, не ожидая этого ответа, просто продолжил:

— В девяностые Трещeвы уже могли позволить себе усыновление подкидыша. Тем более, они правда очень хотели детей, мечтали поехать в Америку и сделать ЭКО. Я стал настоящим подарком. В маленьком Старолесске появление у кого-то из власть имущих невесть откуда взявшегося младенца вызвало бы лишние разговоры. Детдом в этом плане безопаснее. Но я не понимаю, где в таком случае его Хранители, если внутри только шизанутый трудовик.

— Физрук, — я поправила машинально и тут же нахмурилась. — С которым ещё нужно разобраться. Кстати, интересно, что они его не ищут. По идее, у них ребёнок пропал. Весь город должен уже стоять на ушах.