Димка не сразу, но кивнул. Медленно опустил, а потом поднял голову, заглядывая ему в глаза:

— Но какой смысл тогда быть особенным, если люди вокруг меня умирают? Хорошие люди.

— В этом и есть, — ответил ему неожиданно Саша.

Сменив позу, он подался вперёд, упёрся локтями в колени, как будто одновременно думал и пытался ему объяснить.

— Рано или поздно мы вспоминаем, что были хорошие люди, оценившие наши жизни выше собственных. И это, Димыч, обязывает. Ты всегда должен быть лучше. Умнее, честнее. Быть достойным того, что для тебя сделали. В этом еще один парадокс: они могут выбирать, возиться с нами или нет, а у нас нет выбора. Это ещё называют ответственностью, которая приходит вместе с силой.

Он говорил так же спокойно и уверенно, как Богатырёв. Они вообще поразительно хорошо для едва знакомых людей друг друга понимали.

— Откуда вы друг друга знаете? — я спросила прямо, потому что терять всем нам было уже нечего.

Максим Вячеславович хмыкнул и перевёл взгляд с задумчивого Димки на меня:

— Михалыч свёл. Генка после вашего памятного визита в центр приехал ко мне. Сказал, что в городе появился новый Страж. Чужой, не наш. Да к тому же, взрослый, в самом расцвете сил. Вы же их видите. Я, естественно, позвонил Туманову, потому что не мог упустить шанс на него посмотреть. Сегодня вот номерок пригодился.

В его словах было что-то категорически неправильное, и я нахмурилась, пытаясь это уловить.

— Что значит «вы»? Что вы имеете в виду?

Геннадий усмехнулся так выразительно, что Димка моргнул, возвращаясь к реальности из своих мыслей, а Захаров с Сашей переглянулись.

— Помнишь, ты говорила, что на одном из заданий в тебя стреляли? — последний выпрямился и развернулся ко мне.

Я пожала плечами:

— Дело было пустяковое. Просто клиент попался слишком нервный.

— Но ты же научилась стрелять после этого. И разрешение на оружие у тебя есть.

— Разумеется. Полина настояла.

— Рукопашный бой?

— Женские курсы самообороны. К чему ты?..

— Это не помешало тебе неплохо вломить нашим дохлым друзьям, — заметил Богатырёв.

Он чему-то улыбался, и я вдруг начала закипать:

— Они хотели забрать Димку. Или кинжал. Какая разница?! Трещёва вместе с его даром убеждения рядом не было, про тебя я не знала…

— И ты справилась, — меня он успокоил тоном так же, как погасил зарождающуюся истерику Димы. — Не испугалась, не бросилась бежать. Не стала убеждать себя в том, что всё это тебе мерещится. Если тебя это утешит, я в своё время справился гораздо хуже.

— Может, потому что тебе было семнадцать лет? — Захаров улыбнулся устало, но откровенно довольно. — Мне нравится, что вы такие разные. Это как-никак мой первый внук. В таком составе вы сможете о нём нормально позаботиться. Если, конечно, не переубиваете друг друга.

— Но я не Хранитель. Во мне никогда не было ничего особенного. Я ничего не видела, пока Саша не показал!

Я развернулась к нему в отчаянной попытке поспорить то ли с ними обоими, то ли со всплывшими в памяти странными словами Туманова о том, что люди сначала хотят увидеть, а потом бегут из города со всех ног. Тогда я не придала им значения, но теперь…

Пойманные боковым зрением тени и сны пришли раньше. До того, как Саша открыл мне глаза.

Наблюдая за тем, как меняется выражение моего лица, Максим Вячеславович улыбнулся снова:

— Ты всегда чувствовала город. Слышала, если так тебе будет понятнее. Ты просто не была готова. Помешанная на истории и искусстве утончённая девочка это, уж прости, моя милая, не то же самое, что мальчишка, с раннего детства занимавшийся искусством боевым. Тебе нечего было здесь делать раньше.

Всё это звучало немыслимо логично. Моя странная встреча с Димкой. Безумное знакомство с Сашей. То, как легко и быстро они оба стали мне своими.

Вот только мозг отказывался принимать такую правду сразу.

— Но я не планировала возвращаться в Старолесск. Я бы никогда сюда не приехала, если бы не эта чёртова картина.

Окончательно расслабившись, Максим Вячеславович покивал, соглашаясь:

— Да. Но тебе и не нужно было думать об этом. Просто твоя жизнь сложилась так, что ты встретила мальчишку-сироту возле старолесского Выставочного центра именно теперь. Такой, какая ты есть сейчас.

Ему было нечего добавить, а мне — нечего сказать, и несколько минут мы провели в молчании, нарушил которое Димка.

— Саш, — он поднял голову, ловя взгляд Трещёва. — А ты видел других? Таких, как мы. Как я. Мы ведь с тобой отличаемся.

Саша посмотрел на него в ответ задумчиво, нахмурился, потер переносицу.

— Один раз. В Суздале. Когда ездил на экскурсию в десятом классе. Это была женщина. Старушка. Ей было уже под восемьдесят, но выглядела она в лучшем случае на шестьдесят. И это было очень… сильное впечатление. Настолько сильное, что я просто стоял, как дурак, и не смог заговорить с ней. Потом учительница меня увела. И мы уехали. Но она точно была…– он облизнул губы, прежде чем закончить. — Как ты. На ней были старинные серьги с изумрудами. Очень красивые. И это был её второй предмет. Вторая половина оружия.