— Не говоря обо всём прочем… — в горле всё-таки встал ком, и мне пришлось проглотить его, прежде чем продолжить. — Если Димка погибнет, Старолесск лишится защиты навсегда. Так?

Гена кивнул, сосредоточенно глядя в пространство перед собой.

— А то, что придёт за ним и за всеми нами, будет беспощадно, правильно? Для него не имеет значения, сколько лет Стражу, и…

— Вика, — он всё-таки повернул голову, и я в очередной раз восхитилась этим умением останавливать одной интонацией. — Димка не умрет. Мы его не потеряем.

— Ты веришь в это или пытаешься убедить себя и меня?

Чай пах замечательно, но от этого контраста между ночным кухонным уютом и вопросом, который мы обсуждали, хотелось постыдно заплакать.

Очевидно, поняв это, Богатырев развернулся, положил здоровую руку на стол:

— Я верю, что он разберется, когда придёт время. Такие вещи нельзя заранее знать наверняка. Ты же не думаешь, что та женщина, о которой рассказывал твой Трещёв, просто забила древнее зло до смерти антикварными серёжками?

Я невольно фыркнула, и он улыбнулся уголками губ мне в ответ:

— Именно. Это просто работает. Ты же не пытаешься понять механизм, по которому действует, например, кофемашина. Ты просто нажимаешь на кнопку, и всё происходит само.

— Это не кофемашина, это ребёнок!..

Я осеклась не потому что повысила голос. Громкость я как раз контролировала прекрасно. А вот готовое сорваться «мой ребенок» обожгло губы, заставило замереть.

Казалось, Геннадий понял и это, потому что продолжил не сразу. Дал мне столько времени, сколько ему потребовалось, чтобы сделать крошечный глоток.

— Ты в самом деле поверила, что они ничего не помнят о том, что с ними было раньше?

Он спросил без насмешки или упрёка, но кровь все равно прилила к щекам.

— Хочешь сказать, Саша врёт?

Поморщившись, он снова прислонился к стене, устроился полубоком, чтобы не выпускать меня из вида:

— И да, и нет. Судя по тому, что я видел и знаю, они и правда не помнят этого так, как мы помним, например, детство. Или то, что было вчера. Но что-то определённо есть. То, что они считают логическими выводами, к которым пришли на основе полученных знаний сами. Интуицией. То, что они знают, хотя и не могут указать на конкретный источник этой информации. Это и есть их память.

Звучало настолько логично, что я даже обхватила чашку ладонями, используя её в качестве опоры.

— Выходит, он понимает больше, чем может объяснить нам?

— Не знаю. Не хочу спекулировать на эту тему. Но думаю, что если он не дёргается, то и нам дёргаться рано.

Звучало не как попытка успокоить, а скорее, как мысли вслух, и ход этих мыслей мне нравился.

— Всё равно страшно. Не за себя, за него. Димка…

— Димка молодец, — пристраивая сломанную руку, Гена развернулся ещё немного. — На его месте любой бы вопил от ужаса. Ты ведь понимаешь, как всё плохо, если в Старолесск занесло чужого Стража?

Не противоречие, но та самая жестокая правда, которой я так хотела. Правда, заставившая меня замереть с кружкой у губ.

— Он всё-таки приехал не случайно?

— Все случайности не случайны, — Гена коротко и пространно улыбнулся. — Твоя жизнь сложилась так, что ты встретила Димку, имея репутацию, деньги, карьеру. Удавшуюся жизнь и железный характер. Его — так, что ему предложили здесь работу, от которой он не смог или не захотел отказаться. Думаю, что всё-таки не захотел. В любом случае, он сюда приехал. Не год назад, не годом позже, а именно сейчас, сегодня. Значит, чем-то помочь он всё-таки может.

Я бросила взгляд в сторону окна, пряча лицо и стараясь успокоиться:

— Эта история с Павловым мне не нравится.

— Павлов урод. Извини. Юлия говорила, что вас что-то связывает…

— Школьный роман, — я посмотрела на него, услышав в его тоне подобие неловкости. — У нас с ним в школе был роман.

Поднявший было кружку Богатырёв поставил её обратно, с трудом сдерживая смех:

— Вот теперь верю. Саша сказал, что он взбесился из-за того, что ты разъезжала на этой машине.

— Бред, — я едва не засмеялась вместе с ним, но на душе вдруг стало легче. — Ты ведь меня научишь? Всему, что должен знать Хранитель. Если вы правы, и я…

Он покачал головой, не позволяя мне закончить:

— То, что тебе нужно знать в моменте, конечно, объясню, но ты и сама быстро учишься. Не говори, что не чувствуешь, что стала другой.

Я не стала отвечать сразу, но прислушалась к себе. Постаралась проанализировать те мысли и ощущения, что возникали у меня в Старолесске.

— Пожалуй, да. Как будто… сил прибавилось. Я думала, это связано с тем, что, увидев этот город, я почувствовала себя свободной от него.