Я стиснул челюсти, заставляя себя снова сосредоточиться на главном. Моя команда со всем разберется. Они знали, что нужно делать.

Я повернулся к Изабель.

— Пойдем со мной.

Она не задавала вопросов. Просто пошла следом.

Я повел ее по коридорам, мимо охраняемых помещений, мимо запертых дверей, за которыми мои люди готовились к войне. Дом гудел, вибрировал от энергии, но я не останавливался, пока мы не оказались в моей спальне.

Я закрыл за нами дверь и повернул замок.

Она замялась; ее пальцы нервно дернулись.

— Ты собираешься меня запереть?

— Нет. — Я шагнул вперед, сокращая расстояние между нами. — Если ты едешь с нами завтра, у нас мало времени.

Ее губы слегка приоткрылись, а дыхание сбилось. Она точно поняла, что я имел в виду.

Я потянулся к своему ремню, расстегнул его резким рывком, расстегнул ширинку и стянул штаны. Мой член уже стоял, уже ныл, уже отчаянно нуждался в ней, как, блядь, и всегда.

Я подошел ближе.

Она не колебалась.

Она молча опустилась на колени; ее пальцы обхватили основание моего члена, а губы приоткрылись, когда она взяла меня в рот.

Моя голова откинулась назад, и стон вырвался из моего горла, когда жар ее рта окружил меня.

— Блядь, Изабель, — процедил я, запустив пальцы в ее волосы, пока она забирала меня глубже; ее язык закружился по чувствительной нижней части. Она тихо простонала, и эта вибрация пустила дрожь по моему позвоночнику. И когда она посмотрела на меня снизу вверх — ее губы обхватывали мой член, а глаза были темными, широкими и чертовски голодными — я едва не потерял контроль прямо там.

Я усилил хватку, направляя ее, задавая темп, и наблюдал, как она подчиняется каждому движению: брала меня глубже, втягивала щеки и сосала так, словно хотела меня уничтожить. Мое дыхание стало рваным, бедра напряглись, пока она обрабатывала меня; ее язык нажимал, дразнил и заставлял мой мир, блядь, взрываться.

Я стиснул челюсти, мое тело напряглось до предела, а внизу живота скрутилось резкое, подавляющее давление. Я был готов кончить, но не так. И не сейчас.

Я вырвался из ее рта, и ниточка слюны соединила ее губы с головкой моего члена. Она издала тихий скулеж; ее зрачки расширились, а щеки полыхали румянцем.

Я схватил ее за подбородок, заставив поднять лицо.

— Возвращайся на кровать, — приказал я голосом, сгустившимся от похоти. — Живо.

Она подчинилась немедленно, поползла обратно на матрас; ее ноги слегка раздвинулись, а дыхание стало поверхностным. Я навис над ней, стянул с нее шорты, а вместе с ними и трусики. Она уже была насквозь мокрой; ее бедра блестели, а тело дрожало от предвкушения.

Я не стал терять время.

Я уткнулся лицом ей между ног; мой язык скользнул по ее влаге, и я застонал от того, какая она была на вкус — сладкая, горячая и чертовски идеальная.

Она ахнула, выгибаясь навстречу моему рту; ее руки метнулись к моим волосам, сжимая их и натягивая, но я не останавливался. Я пожирал ее; мой язык кружил по ее клитору, прежде чем опуститься ниже, проникая в нее, пробуя ее на вкус, выпивая ее так, словно я умирал от жажды.

— Райкер... блядь...

Я зарычал прямо в нее, притянул ее бедра ближе, раздвинул ей ноги шире, чтобы забрать больше, прочувствовать больше; я скользил языком по ее клитору, прежде чем втянуть его в рот, заставляя ее рассыпаться на куски подо мной.

Она кончила с резким вскриком, ее тело извивалось и дрожало, а бедра плотно сжались вокруг моей головы. Я не останавливался. До тех пор, пока она не начала стонать, умолять, потому что ее тело стало слишком чувствительным, чтобы вынести что-то еще.

Наконец я отстранился, вытер рот тыльной стороной ладони и навис над ней.

Она была раздавлена.

Грудь тяжело вздымалась. Губы приоткрыты. Ноги дрожали.

Я ухмылся, проведя большим пальцем по ее нижней губе; мой член все еще был твердым и все еще отчаянно нуждался в ней.

— Это был бы неплохой способ начинать каждую операцию, — пробормотал я.

Ее дыхание сбилось, а взгляд метнулся к моим губам.

Я поцеловал ее.

А затем снова вошел в нее и полностью отдался этому дурману.

ИЗАБЕЛЬ

Он был внутри меня, двигаясь медленными, глубокими толчками, растягивая меня, заполняя и владея каждым дюймом моего тела так, словно он всегда должен был там быть.

Райкер и раньше брал меня — быстро и грубо, трахал так, словно ему нужно было выжечь свое клеймо на моей коже, словно он убеждался, что я никогда не забуду, кому принадлежу. Но в этот раз... в этот раз мне хотелось чего-то другого.