Усилием воли я загнал этого трясущегося хомячка ещё дальше в угол. Подавить сейчас страх было нереально. Я ещё не так хорошо владел этим телом, а значит, нужно задвинуть его подальше, чтобы не отсвечивал. Потому что я знал: страх — плохой советчик. Если поддашься — всё, проиграл. И не только этот бой, но и, возможно, множество других боёв. Показать страх, значит лишиться уважения и в глазах противника, и в глазах соратника. А в мои задачи это не входило.

Но есть разум. И с его помощью можно слегка перекроить ситуацию, взглянуть под другим углом. Не загнанный в угол хомячок, а сердца, накачивающее организм гормонами: адреналином, эндорфином, да много чем ещё. От того и руки потеют, и ноги чуть обмякли, не хватает объёма прокачки. Сердце готовит организм. К чему? К побегу или к бою. Здесь мне решать! Я выбираю…

Пиджак коротко кивнул, и круг резко сомкнулся.

Нас зажали в тиски. Быстро, профессионально. Эти типы слушались своего вожака беспрекословно.

Удары посыпались со всех сторон. Я не видел, кто бьёт — только мелькали руки, лица, вспышки боли. Один удар пришёлся по голове, я едва успел прикрыться, другой — в бок, третий — куда-то в плечо. Гриша рядом всхлипнул, пошатнулся, едва не падал. Похоже, ему неслабо прилетело.

— Голову прикрывай! — только и успел крикнуть я.

Гриша сжался, закрывая голову руками. И вовремя. Я видел, как ему в блок пришло сразу два прямых удара.

Я и сам пригнулся, стараясь сделать корпус меньше, закрывая голову предплечьями. В ушу это называется «шоу фа». Но здесь, в этой грязи, в этой тесноте, когда бьют с четырёх сторон без правил и без жалости — это не спарринг. Это драка. Грязная, жестокая, на выживание. И блоки могут лишь отсрочить неизбежное. Если не бить в ответ — неминуемо проиграешь.

Да, техники, безусловно, помогают, вот только это не лэйтай, не специальный ринг, а улица — настоящая подворотня, где нет никаких правил.

Я принял ещё несколько ударов. Терпеть боль я не собирался, но мне требовалось время на поиск слабых мест противника. Боль была острой, но я заставлял себя не обращать на неё внимания. Смотреть. Оценивать. Искать момент.

Один из нападавших оказался слишком близко, пытаясь достать меня сбоку. Я увидел его шею — открытую, незащищённую, и ударил. Коротко, резко, как мог сильно, костяшками пальцев в кадык. Подготовленный боец всегда ожидает удара. Вот только его намётанный взгляд легко оценивает ситуацию, и в этой ситуации удар кулаком бы не прошёл. Как пить дать. Но я бил иначе. Ударил на поражение. Опасно. Костяшки четырёх фаланг сложенных вместе и выставленных вперёд.

Я успел почувствовать, как пальцы продавливают мягкое, податливое горло и…

Нападавший страшно захрипел, выпучил глаза, схватился за горло, пытаясь втянуть воздух, отшатнулся. Удар был такой, что гортань мгновенно отекла, почти лишив возможности дышать. И противник моментально выпал из боя.

— Какого хрена?! — заорал кто-то.

Пацан отойдёт, зато у нас на одного противника меньше.

Но времени радоваться не было. Следующий удар пришёлся мне в живот. Я согнулся, хватая воздух, и в этот момент чья-то нога врезалась мне в бедро. Я устоял, но боль была дикой — ногу словно отсушило.

«Стой! — сказал я себе. — Не отключайся. Не падай».

Гриша рядом всё ещё держался, но я слышал, как тяжело он пыхтит и поскуливает. Его били меньше — он был мельче меня и, видимо, казался не такой сильной угрозой. Но каждый удар, который приходился на него, отзывался во мне глухой, ноющей болью. Не физической — какой-то другой, фантомной.

Я сблизился с одним из нападающих — тем бугаём, который бил Гришу. Чуть согнулся, сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Он не ожидал — я видел это по глазам. Вместо того чтобы отступать, я полез вперёд, нырнул под руку и провёл шикарный ситуй — прямой удар коленом. Попал чётко — в пах. Грязно, но эффективно.

Удар был точным и жёстким. Я вложил в него всю силу, какую могло дать это тощее, слабое тело. Парень даже не охнул, молча согнулся пополам и начал оседать на землю, схватившись за промежность.

Минус два!

— Вырубай их! — крикнули сзади. — Чтоб не встали!

Орал третий — тот, что с дубиной. До этого момента он не пускал своё оружие в ход, окучивая нас короткими пинками. А сейчас замахивался для удара. Деревяшка была толстой, тяжёлой — такой удар мог легко вырубить, если не убить.

Я рванул вперёд, на автомате делая то, чему учил других. Бросок с захватом руки, сбивание с ног. Он не ожидал такой прыти от тощего парня в лохмотьях — потерял равновесие, полетел на землю, распластавшись на спине и кажется знатно приложился башкой о камень. Я приземлился сверху. Вдавив предусмотрительно согнутое колено в мягкий живот. Мышцы противника сами решили, как поступить и сложили тело пополам. На противоходе я врезал лбом врагу в переносицу. Брызнула горячая кровь. Дубина выпала из мгновенно расслабившейся ладони. Я попытался схватить её, но не успел — кто-то сзади ударил меня по голове.