Торбен Клаусен смотрел на него глазами, настолько изъеденными катарактой, что он никак не мог разглядеть окружающую обстановку, а морщины вокруг них говорили о жизни, которая была далеко не простой.

— Вы вице-комиссар полиции, надо же, — повторил он раза три-четыре, чтобы осознать этот факт. — Нечасто к нам заглядывают такие чины. — Его вставная челюсть лязгнула в тихом смешке. — Да и вообще мало кто заглядывает.

Карл перешел сразу к делу. — Вы помните студентку по имени Лисбет Парк? Она окончила Институт химии с отличием в 1989 году. Вы тогда преподавали на курсе, так что, возможно…

Почти слепые глаза забегали из стороны в сторону, словно ища в комнате угол, где можно было бы зацепиться взглядом.

— Я подумал, может быть, вы…

Он повернул голову к окну, так что серый свет упал на его лицо. — Да, она была способной. Способной и загадочной для всех и каждого. Её я помню слишком хорошо.

— Слишком хорошо?

— Она была единственной из тех, кого я называл своей «элитной группой», кто выжил после удара молнии в 1982 году.

— Что вы сказали, удара молнии? И единственной? Что это значит?

— Молодой человек, именно то, что я только что сказал. В семерых студентов ударила молния в Фелледпарке, прямо напротив института. — Без предупреждения его нижняя губа задрожала. — У-ух, — произнес он, пару раз судорожно вдохнув воздух. — Я так давно об этом не думал, не верил, что это всё еще может так сильно меня задеть. — Он вытер свои незрячие глаза.

Карл кивнул и попытался вспомнить. Какой бы впечатляющей ни была такая авария, он её не помнил — впрочем, тогда ему было всего семнадцать и в голове были совсем другие вещи.

Минуту или две они сидели в тишине, пока старик снова не взял под контроль своё дыхание.

— Понимаете, это была моя вина. Это я предложил провести следующую лекцию на свежем воздухе, да простит меня Бог. — Он снова немного поплакал.

— Внезапно небо потемнело, я даже не успел поднять глаза, как меня ослепила первая вспышка. Я не думал, что всё может быть так серьезно, потому что мои студенты как раз затеяли крупную ссору, кричали и орали, и это занимало меня больше. Хотя нет, это не совсем верно: на самом деле так бушевала только Лисбет Парк. Она была несравненно лучшей в группе и обвиняла остальных в том, что они украли её записи, а еще в том, что они издевались над ней, и, кажется, что-то было связано с одним из них, который её предал, хотя в последнем я не так уверен. Но она была в ярости, а остальные смеялись над ней. Я был немного поодаль и как раз собирался подойти к ним и вмешаться, как вдруг всё небо осветилось, и страшный грохот чуть не лопнул мне барабанные перепонки. Одновременно хлынул дождь, и следующее, что я помню, — это как я лежал в воде выше колен, а позади меня лежали мои ученики, бездыханные и обугленные, кругом в том кратере, который выбила молния. Это был такой шок… из тех, что возвращаются посреди ночи, сколько бы времени ни прошло.

— А Лисбет Парк?

— Да, она выжила, не знаю как. Мне сказали, её отбросило в сторону при ударе.

— Что с ней стало потом?

— Я толком не знаю, она исчезла на несколько лет, прежде чем вернуться и защитить диплом. С отличием, как вы сами знаете. Помимо прочего, она побывала в Южной Африке и, когда вернулась, определенно умела массу вещей, которым мы её не учили.

— Вы говорите, сокурсники её обманывали?

— Да, раз уж мы об этом заговорили, я припоминаю, что она раз за разом обвиняла сокурсников в краже результатов её анализов и заданий. Столкновение с ними привело к массе насмешек и отрицаний, она даже жаловалась на это директору института, поэтому я и знаю. Может быть, после её обвинений другие стали её травить, может быть, объявили ей бойкот. И ещё был какой-то парень, который её бросил, сейчас я это лучше помню.

— Вы сами пострадали при ударе?

— Нет, но, как я сказал, у меня был шок, и сразу после того, как её перенесли в машину скорой помощи, у меня случился сердечный приступ. Да, простите, что рассказываю всё в обратном порядке, но спасатель из «Фалько», Мартин, который её туда переносил, спас мне жизнь. Сейчас я стар и всё равно скоро умру, но я всегда был глубоко благодарен этому человеку из «Фалько» и каждый год на Рождество посылал ему и его семье подарок, поэтому он меня и помнил. — Он указал на маленький столик в углу. — Подарок лежит там, на столе, но в эти дни, когда всё закрыто, мы ведь вряд ли сможем что-то доставить.

— Вы не помните, что произошло с ней сразу после несчастного случая?

Он покачала головой.

— Примерно два года назад этот человек из «Фалько» напомнил мне некоторые детали происшествия. Он наверняка сможет рассказать вам больше. Он тоже задавал вопросы, на которые я не мог ответить.

— И это он спас вам жизнь, вы говорите.

— Да, и он первым прибыл на место происшествия, и слава Богу. Сейчас он на пенсии, но он задумал написать мемуары, и этот эпизод должен был туда войти. На него это произвело определенное впечатление… и на него тоже.

— Я так понимаю, у вас есть его адрес.

Он посидел мгновение, пытаясь отогнать стоящие перед глазами картины, прежде чем ответить. — Да, его зовут Мартин. — Он указал на маленькую красную записную книжку, единственную вещь, лежавшую на его письменном столе.

— Его номер телефона на первой странице. Вам придется прочитать самому, я уже не могу.

Карл кивнул. — Тогда, может быть, я мог бы лично передать ему ваш подарок?

Это был первый раз за всё время визита, когда старик улыбнулся.