— Хорошо, давайте подробности, раз уж начали, — султан даже встал со своей кушетки и прошелся к дальнему окну и назад.

— Слушайте, — вздохнул Георгий, судорожно вспоминая страницы записок отца, касающиеся этого вопроса, — вы, наверно и сами в курсе внутренних проблем империи, но я перечислю их в порядке возрастания значимости. Первая — это экономическая отсталость, люди-то у вас не слепые живут, видят, что в той же Франции или Британии уровень жизни гораздо выше и он поднимается с каждым годом, а у вас все наоборот. Вторая — внутренняя непримиримая оппозиция… да-да, я знаю про младотурков, да про них все знают, кто хоть немного в теме… мы в России как-то сумели обуздать такую опасность, оппозиция у нас почти вся легальная, а та, что в подполье, под контролем…

— Младотурки у меня вот где сидят, — показал султан ребром ладони на горло, — но вы продолжайте, Георгий-паша.

— Мы дошли до третьей причины — это рост национализма и не только армянского… империя же у вас лоскутная, наций и народностей много, причем есть очень многочисленные, вот они и начинают обретать национальное самосознание и требовать независимости, особенно это касается арабов…

Султан промолчал на этот раз, поэтому император продолжил без его ремарок.

— Четвертая причина — закостенелость политической структуры страны, у вас же даже парламент выбирали — зачем его разгонять было? Надо реформироваться, как мы, например, в России — тогда появятся шансы уцелеть в нашем изменчивом мире.

— То есть у вас эти шансы есть, — спросил султан, — а у нас их нет, так?

— Приблизительно так, — усмехнулся Георгий, — но мы переходим к последней пятой причине — это участие в войне не на той стороне…примерно, как в басне Лафонтена про лягушку и крысу.

— Так, давай уже без аллегорий и метафор, — сдвинул брови султан, — что за война, когда, к какой стороне мы примкнем и почему она неправильная?

— Пожалуйста, — пожал плечами Георгий, — в середине следующего десятилетия в Европе начнется большая война, ее даже назовут Мировой. С одной стороны там будут англичане с французами, а с другой немцы и австрийцы — война будет за место под солнцем и за колонии в Африке и Азии. Турция долго будет метаться между двумя лагерями, но в конце концов выберет вторую, что и станет решающей соломинкой на спину верблюда…

— А Россия где будет во время этой войны? — уточнил султан.

— Россия будет нейтральной — новых колоний нам не надо, и тех, что есть, много, а ссориться с такими большими державами нам не с руки. Так что у нас будет роль верховного арбитра… или, если вспомнить восточную мудрость — роль обезьяны, которая сидит на дереве и следит за схваткой двух тигров.

— Ты намекаешь, Георгий-паша, — после небольшого раздумья отвечал Абдул, — что нам тоже надо остаться в стороне от этих сражений?

— Как вариант… — согласно кивнул царь, — ну или поддержать англо-французскую сторону.

— Мы очень сильно завязаны на немцев, — покачал головой султан, — как мы разорвем с ними все связи, я с трудом представляю.

— А давайте заключим союз, — смело ринулся в бой Георгий, — как Византия в свое время заключила союз с русами… пользу тогда обе стороны получили — византийцы от того, что мы больше не нападали на них, а наоборот поставляли воинов для защиты от других варваров, а русские от новейших греческих технологий и культуры… опять же христианство к нам от Византии пришло.

— Мысль интересная, — хитро прищурился султан, — надо будет ее обсудить более подробно… наверно, на этом наш разговор можно было бы и закончить? Еще какие-то вопросы имеются?

— Нет… — тут же вылетело из Георгия, — то есть да — хотелось бы посмотреть на ваш гарем, уж очень это экзотическая вещь для европейских стран.

— Ты, наверно, знаешь, что мужчинам вход туда строго воспрещен, — ответил султан, — карается смертной казнью… но ради такого высокого гостя можно было бы сделать исключение — в сам гарем, конечно, тебе никто заходить не позволит, но посмотреть на него с галереи… почему нет. Я распоряжусь, — и султан вытащил из-под своего дивана самый обычный телефон, а потом набрал там какой-то номер.

— Я договорился, — спустя минуту сообщил Абдул, — можешь идти, но только один. Тебя проводят черные евнухи, — и он щелкнул пальцами.

По этому сигналу в комнату вошли два рослых мужчины, оба при этом были черными-черными, то есть неграми. Ну дела, подумал Георгий, никак я не думал, что евнухи так делятся по цвету кожи.

— На левую галерею, — сообщил им султан, после чего император проследовал за этими двумя турками куда-то вглубь дворца Топкапы (что в переводе означает всего-навсего пушечные ворота).

По пути пришлось пару раз подняться на этаж, а затем спуститься, пока, наконец, процессия не остановилась на крытой галерее, где с одной стороны был шикарный вид на Босфор и азиатскую часть Стамбула, а с другой располагалось обширное помещение, отделанное такой же затейливой вязью и орнаментами, как и все остальное в этом дворце. В центре помещения, застланного персидскими коврами, имел место фонтанчик, а все остальное место занимали наложницы султана… часть из них просто возлежала на подушках, другие же что-то шили, вязали или читали книжки. На вкус Георгия красота их была очень условной… плюс лишний вес у каждой второй наблюдался.