Руфус делает заказ, и она робко ковыряет ложкой в блюде из морских ежей, стараясь не испачкаться с ног до головы.

— Я подумал, что на следующей неделе мы могли бы снова сходить в театр, — говорит он, заливая блюдо рыбным соусом. — Дают одну из моих любимых пьес. Играет замечательная труппа из самого Рима. Мне очень интересно увидеть эту постановку.

— Было бы чудесно, — говорит она, с облегчением услышав, что он уже планирует их следующую встречу. — Ты когда-нибудь бывал в Риме?

— Нет. Я никогда не путешествовал дальше Мизена, где, между прочим, гостил у адмирала. У него там прекрасный дом.

Амара улыбается. Ей не хочется вспоминать, что не так давно она надеялась поселиться на вилле Плиния.

— Я бы с удовольствием увидел Грецию, — продолжает он. — Многие из наших пьес основаны на пьесах, когда-то написанных вашими поэтами. Ты бывала когда-нибудь в Афинах?

Не может же она признаться ему, что получила незабываемые воспоминания об этом городе, будучи в нем проездом по пути на рабский причал.

— К сожалению, нет. Единственное место, которое мне знакомо, — это мой родной город Афидна. Думаю, тебе бы понравилась наша статуя Елены Троянской.

Руфус целует ей руку.

— Уверен, что она не настолько прекрасна, как ты.

Они смотрят друг другу в глаза, и в его взгляде читается вопрос: «Положишь ли ты конец моим ожиданиям?»

— Руфус! — их прерывает знакомый голос.

Подняв глаза, Амара замечает стоящего у их стола Квинта. Его сопровождает ослепительная красавица. Амара понимает, что видит ее не впервые. Это та самая куртизанка, которая сидела перед ней в театре в платье с открытой спиной. Вблизи она еще больше поражает красотой. Ее волосы собраны в тонкие косички вокруг головы, кожа темна, как у Зоскалеса, а на плече сияет золотой браслет. — Кажется, ты знаком с Друзиллой?

— Конечно, — говорит Руфус. — Рад встрече. — Он с гордостью поворачивается к собственной спутнице. — А это Амара.

— Неужели! — восклицает Квинт, поджав губы. — Да ты везунчик. Мне уже доводилось слышать ее чудный голосок.

При виде его ехидной усмешки сердце Амары тревожно замирает.

— О, так ты поёшь? — восклицает Друзилла. — Как чудесно! Я обожаю музыку. Вы оба обязательно должны провести с нами вечер у меня дома. — Она тепло улыбается Амаре, и та отвечает ей благодарной улыбкой.

— Друзилла обожает принимать гостей. — Квинт закатывает глаза. — В ее доме шагу не ступить, чтобы не наткнуться на толпу сплетничающих девиц.

Друзилла игриво притворяется обиженной.

— Можно подумать, я когда-либо тебе в чем-то отказывала. — Она удаляется к их столу, и Квинт, виновато пожав плечами, следует за ней.

Амара поворачивается к Руфусу, и выражение его лица заставляет ее похолодеть.

— Значит, ты уже знакома с Квинтом? — спрашивает он.

— Он посещал пиры, на которых я выступала. — Она вскидывает голову, твердо решив не показывать ни страха, ни тем более стыда. — Моя соисполнительница Дидона знакома с ним ближе.

— У него репутация распутника. Надеюсь, ты не сходилась с ним слишком быстро.

Амара не может понять, гневается ли Руфус на нее или на Квинта.

— По-твоему, у меня когда-то был выбор, с кем сближаться? — резко спрашивает она.

— Забудь. — Он отмахивается, не желая продолжать разговор.

— Нет, — ледяным тоном говорит она. — Не забуду. Если ты будешь укорять меня за самые мучительные мгновения моей жизни, я не смогу быть твоей подругой.

— Я не имел в виду ничего дурного… — Испугавшись ее негодования, Руфус становится похож на прежнего себя.

— Надеюсь, что нет, — говорит она. — Если ты предоставил мне право выбора, это не значит, что другие были столь же великодушны.

Внезапно на Амару наваливается усталость. Сколько она ни выбивается из сил, стараясь удержать интерес Руфуса и открыть ему душу, он никогда ее не поймет. Ей вспоминается день, проведенный с Менандром возле арены, и их беседа о прошлом. «Ты осталась тем же человеком. Я вижу тебя прежнюю».

Руфус узнает ее печаль, хотя и не может угадать причины.

— Прости, я осел. Я знаю, что ты… пела на многих пирах. — Он виновато морщится, давая понять, что своим эвфемизмом высмеивает себя, а не ее. — Глупо с моей стороны ревновать. Просто ты так обворожительна. Я знаю, что ты могла бы быть с любым, кого пожелаешь. — Он тянется к ее руке. — Мир?

— Единственная твоя глупость в том, что ты вообразил, будто я могу предпочесть тебе Квинта, — отвечает Амара, пожимая его пальцы. Ее слова звучат наигранно, но она говорит искренне. — Похоже, Друзилла — очень приятная девушка. — Она снова отпускает его ладонь.

— О, с ней чрезвычайно весело! — восклицает Руфус и тут же сконфуженно замолкает. — То есть сам я никогда… — запинаясь, оправдывается он. Амара усмехается, и он с облегчением присоединяется к ее смеху. — Ну, в общем, она устраивает чудесные ужины. Ее бывший хозяин завещал ей свободу и, очевидно, немалое состояние. Впрочем, думаю, что она также пользуется поддержкой своих друзей.