Быстренько сгонял в душ, отмылся. Сел за стол, открыл один из учебников по магии.

«Кристаллы тепловой энергии относятся к классу накопительных артефактов. В отличие от проводящих кристаллов, они не передают энергию, а преобразуют ее в тепловое излучение…»

Читал, делал заметки, рисовал схемы. Постепенно складывалась картина. Магия здесь была не мистикой, а технологией. Со своими законами, принципами, ограничениями.

Кристаллы работали как батарейки — накапливали энергию и отдавали ее по мере надобности. Заклинания — как программы, управляющие процессами. Магические поля — как электромагнитные, только другой природы.

Понятно. Если есть аналогии с известными технологиями, значит, можно применять известные методы. Диагностику, оптимизацию, автоматизацию.

Следующие два часа так и прошли, с перерывами на проверку еды. Потом пришло время ужина, да и желудок уже сводило от голода — пообедать я совсем забыл. Пошел на кухню, выключил горелки, накидал еды в миску.

Сел за стол с тарелкой и куском хлеба. Баюн устроился рядом, выжидающе глядя на еду.

— А тебе что дать? — спросил я.

— Кусочек мяса не помешает. Я, конечно, особенный кот, не простой всякий, но от мясца не откажусь.

Отрезал коту небольшой кусок говядины без специй. Тот деликатно взял его с ладони и начал есть, явно довольный.

— М-м-м. Давненько я такого не пробовал, — Баюн облизнулся. — Не при нынешнем хозяине точно. Или прошлом? Не важно…

Еда действительно получилась неплохо. Простая, сытная, вкусная, без излишеств. Именно то, что нужно организму для нормальной работы.

— На выходных займемся уборкой, — сказал я, доедая. — Генеральной. В будни на это времени не будет, а вот в субботу с утреца…

— Трудолюбивеший хозяин… — Баюн чуть не подавился мясом. — За уборку в этом доме считается вынос мусора, когда заванивается, и мытье посуды. Генеральной квартира не знала за все время твоей опеки.

Я тоскливо глянул в сторону пожелтевших жирных пятен на плите и стенах (еще, видимо, с тех лет, как Волконский свою фирменную кашу варил). И это было самое очевидное, и только на кухне. Жить в таких условиях было… Да можно, в принципе. Но грустно.

— Я, конечно, слышал про творческий беспорядок, — сказал я. — Но это не оно. Это свинарник, на меня от одного его вида уныние накатывает. Да и я больше по прибранному жилью. Внешний порядок помогает поддерживать порядок внутренний. И дисциплину.

— Опять философия, — усмехнулся Баюн. — Но звучит разумно. Так что, о, мудрейший хозяин, готов к завтрашнему выезду?

— Готов. А ты?

— Я всегда готов. Вопрос в том, готов ли ты меня удивить.

— Удивлю, — я посмотрел на заснеженный город за окном. — Обязательно удивлю.

И себя тоже.

Завтра будет первое настоящее дело. Техническая проблема, которую нужно решить. Если справлюсь — докажу коллегам, что изменился по-настоящему. Если не справлюсь — останусь в их глазах тем же пьяницей, который просто на время взялся за ум.

Но я справлюсь. Потому что умею решать технические проблемы. И не важно, программное это обеспечение или магические кристаллы — принципы одни и те же.

Системный подход, сбор данных, анализ, тестирование гипотез. Это работает везде.

Лег спать с мыслями о завтрашнем дне. С планами, целями, задачами. Волконский таких мыслей не знал до самой своей смерти.

Дверь за младшим советником закрылась, отрезав лабораторию от коридорного шума. В помещении повисла тишина, нарушаемая лишь ровным и стабильным гудением испытательного стенда.

Василиса Острожская медленно опустила руку с зажатым в ней пинцетом.

Она смотрела на приборную панель. Стрелка замерла в зеленой зоне на отметке девяносто одного процента.

Три дня.

Три дня она билась над этой проблемой, выстраивая сложнейшие магические матрицы, и выискивая проблему теми методами, которым ее обучали в институте.

А пришел этот… этот Волконский, пошевелил пальцем штекер и решил задачу за две минуты.

Василиса нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает странная смесь раздражения и профессионального недоумения.

«Механический износ», — мысленно повторила она его слова.

Это было унизительно просто. Но еще более странным было то, кто именно указал ей на ошибку.

Она знала Дмитрия Волконского достаточно давно. И за все это время он был для нее пустым местом. Ожившим недоразумением в дорогом, но вечно мятом костюме. Человеком, чьи интеллектуальные усилия ограничивались выбором между коньяком и водкой, а «системный подход» применялся только к вымогательству взяток.

Василиса помнила его масленый, липкий взгляд, от которого хотелось пойти в душ. Его вечное амбре перегара, которое не перебивали даже мятные леденцы. Его лень, возведенную в абсолют.