— Спасибо, что согласилась поехать, — наконец нарушил я тишину. — Без тебя мы бы не выкрутились.

Она повернула голову, посмотрела на меня с лёгкой усмешкой.

— Ты уже говорил. Три раза.

— Мало ли, — пожал я плечами. — Вдруг ты не расслышала.

— Расслышала. — Она отвернулась к окну. — Просто не понимаю, почему ты сразу не рассказал. Про Алину.

Я вздохнул. Этого разговора всё равно было не избежать.

— Потому что это не моя тайна. И потому что чем меньше людей знают, тем безопаснее. Для всех.

— Для всех или для неё? — Катя посмотрела на меня в упор.

Я замялся.

— Для неё. И для тебя тоже. Если бы Лыткин или, не дай бог, еще кто-то узнали, что в Архиве живёт бывший искусственный интеллект, который теперь работает у них под носом…

— Я понимаю, — перебила Катя. — Правда, понимаю. Но знаешь, Алексей, иногда мне кажется, что ты привык решать всё сам. Тянуть на себе. А люди вокруг — они просто статисты в твоём спектакле.

Её слова задели за живое.

— Это не так.

— Правда? — Она усмехнулась. — Тогда почему ты не сказал мне про Алину раньше? Мы же работаем вместе, мы… — она запнулась, — мы же друзья, я думала.

Я молчал, не зная, что ответить.

— Ладно, — Катя махнула рукой. — Проехали. Я не в претензии. Тем более, теперь я в курсе и даже помогла. Просто… имей в виду: если будут ещё секреты, я хочу о них знать. Не потому что любопытно, а потому что так безопаснее. Для всех.

— Договорились, — кивнул я.

Степан вдруг хмыкнул.

— Вы, городские, в таких краях наверное не бывали? Дремучие края!

— Что вы имеете в виду? — насторожилась Катя.

— А то и имею. — Степан сплюнул в окно. — Заболотье — место гиблое. Там испокон веку маги жили. Да не те, что у вас там, в Комитетах ходят. Изгнанники, староверы, отрешенные — вот кто там был. Выселяли туда все неугодных. Вот те там и жили. И силу свою пробовали. Не всегда удачно. А то, что неупокоенное, — оно покоя не знает. Вы уж поаккуратнее там, особенно ночью.

Машину тряхнуло на очередной кочке. Катя покосилась на меня.

— Весело будет.

— Когда было иначе? — усмехнулся я.

Колеса чавкали по грязи, лес за окном становился всё гуще, и чем дальше мы углублялись, тем сильнее я чувствовал: впереди нас ждёт что-то, к чему не подготовят ни командировочные, ни инструкции Архива.

— Ну всё, приехали, — Степан с силой крутанул руль, но колёса только взвизгнули и зарылись глубже в грязь. — Твою ж дивизию…

Мы сидели в машине уже полчаса, а за это время продвинулись метров на сто. Дорога — если это вообще можно было назвать дорогой, — превратилась в сплошное месиво после вчерашнего дождя. «УАЗ» отчаянно буксовал, но выбраться из ловушки не мог.

Степан вылез, обошел машину, почесал затылок. Закурил.

— Короче, тут такое дело… Застряли мы.

— Выбраться не сможем? Я бы подтолкнул, — предложил я.

— Темнеет уже. С утра надо — колеса откапывать, веток накидать. Сейчас не увидем.

— И что предлагаете?

— В машине переночевать.

— В машине?! — одновременно воскликнули мы с Катей.

— А чего? Я печку врублю — не замерзнем!

— Может и не замерзнем, но тесно ведь! Толком и не уснем! Далеко до деревни?

Степан нахмурил лоб.

— По той дороге, — он кивнул в сторону леса, — километра два. Вон за тем поворотом деревня будет.

— Два километра — это не много, пешком дойдем, — сказал я.

— Но… — начал Степан, но я оборвал его.

— Лучше переночуем в деревне, а утром вернемся и вытащим машину.

Степан явно не хотел никуда идти.

— Я останусь, — наконец пробубнил он. — Не хочу машину бросать. Вы идите.

— Один останетесь? — спросила Катя.

— Да ничего страшного, — махнул водитель рукой.

— Я все-таки настаиваю, чтобы вы пошли с нами, — сказал я.

— Да я же…

— Степан!

— Ладно, — махнул рукой водитель. — Давайте сделаем так. Вы идите, а я попробую еще раз выбраться из грязи. Получится — хорошо, нет — тоже пойду в деревню.

Я переглянулся с Катей. Вариантов всё равно не было.