Силен. Весьма силен. Кажется, я и в самом деле вряд ли с ним справлюсь.

Словно прочитав мои мысли тварь рассмеялась.

Я лежал на земле, чувствуя, как некротическая магия разъедает тело. Монстр навис надо мной, его багровые глаза горели торжеством, он готов был совершить последний удар. Чёрный удушливый дым клубился вокруг, впитывая последние силы.

«Всё…» — понял я, пытаясь поднять руку. Дар молчал — выпитое ранее не помогло, новая магия твари была другой, смертельной, разъедающей саму душу.

Монстр занёс каменную лапу для последнего удара.

— Эй, чудище! — раздалось откуда-то сбоку.

Я повернул голову. Из темноты, со стороны избы, выбежал Петрович. В одной руке он сжимал трёхлитровую банку с чем-то прозрачным, в зубах дымилась папироса.

— Ну, чего зенки выпучила, бегемота страшная? — заорал он, размахивая банкой.

Монстр повернулся на звук. Багровые глаза уставились на маленькую фигурку, посмевшую отвлечь его от жертвы.

— Петрович, назад! — крикнул я, но было поздно.

Староста подбежал метров на десять, размахнулся и швырнул банку прямо в монстра. Стекло разбилось о каменную грудь, жидкость из банки брызнула во все стороны, пропитывая деревянные и каменные обломки, из которых было собрано тело твари. Резко пахнуло бензином.

— А теперь — сдохни! — Петрович щёлкнул пальцами, и окурок полетел в монстра.

Вспышка была ослепительной.

Огонь взметнулся вверх, охватывая монстра с головы до ног. Тот заревел — впервые за всё время я услышал из его пасти не просто гул, а настоящий, полный боли и ярости вопль. Чёрная магия внутри него боролась с пламенем, но бензин горел жарко, жадно, не оставляя шансов.

— Гори, гори ясно! — торжествующе заорал Петрович, отбегая назад. — Гори, сволочь старая! Давно нужно было тебя так!

Я глянул, как монстр мечется, пытаясь сбить пламя, но огонь только разгорался сильнее. Камни раскалялись докрасна, дерево трещало и обугливалось.

«Он ещё жив, — мысленно сказал кот. — Сила не уходит. Рушиться только оболочка.»

Глаза монстра и в самом деле еще сияли краснотой. И смотрели они на меня.

Нужно было довершить начатое. И пока противник отвлекся на огонь, нанести последний удар.

Внутри меня начала подниматься волна силы. Та, что осталась на самом донышке. Та, которую я берёг для этого момента.

Я рванул вперёд. Ноги не слушались, но я побежал. Споткнулся, упал, поднялся и снова побежал.

— Получи! — заорал я, выбрасывая вперёд обе руки.

Дар выплеснулся наружу всем, что осталось. Всем, что я выпил за эту ночь. Всем, что во мне накопилось за последние месяцы. Чёрный луч ударил в грудь монстра, прямо в центр, туда, где пульсировала его некротическая сердцевина.

Тварь замерла.

На одно мгновение всё застыло — огонь, дым, воздух. Даже время, казалось, остановилось.

А потом монстр рухнул.

Огромная туша из камня и дерева осела, рассыпаясь на куски. Багровые глаза погасли, провалились внутрь. Чёрный магический дым, клубившийся вокруг, рассеялся без следа.

Я тяжело упал на колени. Дыхание сбилось, а по телу прокатилась волна слабости.

«Всё, — констатировал Арчи. — Теперь точно сдох».

— Ну, слава тебе господи, — раздался сзади голос Петровича.

Я обернулся. Староста стоял, уперев руки в боки, и мрачно смотрел на догорающие останки.

— Только вот как мне быть? — проворчал он. — Последний бензин, считай, на эту тварь извёл. А мотоцикл заправлять надо. И вообще, это казённое имущество, мне за него отчитываться.

Я посмотрел на него и губы сами расползлись в улыбке.

— Владимир Петрович, — сказал я. — Вы только что жизнь нам спасли. Я вам новый бензин куплю. Целую канистру.

— Две, — поправил он, доставая новую папиросу. — И самогона бутылочку — для нервов. Я из-за ваших приключений уже вторую ночь не сплю.

— Договорились, — кивнул я.

Катя подбежала, упала рядом на колени, обняла.

— Идиот, — прошептала она. — Сумасшедший идиот.

— Иначе поступить я не мог, — ответил я, обнимая её в ответ. — Прости.

— Ладно, — Она шмыгнула носом. — Сейчас можешь побыть героем.

Арчи подошёл, потёрся о ноги.

«Герой, — мысленно сказал он. — Герой, у которого теперь нет ни одного целого ребра и который еле стоит на ногах».

«Ребра в порядке, — ответил я. — А вот плечо побаливает. Да и грудь наверняка сильно ушибил».