Какие громкие слова! Достойный ученик своего учителя!

— А люди, которые могли погибнуть при этой катастрофе? — жёстко спросил я. — Мы с Катей едва успели выскочить. Если бы замешкались на минуту — нас бы сейчас здесь не было.

Маг смотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Вы правы, — сказал он наконец. — Человеческие жизни важны. Но позвольте спросить: как так вышло, что вы, опытные сотрудники Архива, не распознали нестабильность манускрипта? У вас же есть протоколы, инструкции, защитное снаряжение…

— Мы работали в полевых условиях, — вмешалась Катя, подходя ближе. — Подземелье было сырым, старым, с нарушенной магической защитой. Защитные и расчетные конструкты не сработали в полную силу и всей картины не отразили. Мы полагались на визуальный осмотр.

Маг перевёл взгляд на неё. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Вы хорошо держитесь, Екатерина. Оба хорошо держитесь. — Он помолчал. — Но позвольте заметить: ваша версия событий… как бы это сказать… очень удобная.

— Удобная? — переспросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Вы называете удобной версию, по которой мы чудом остались живы и потеряли всё, за чем сюда ехали?

— Я называю удобной версию, в которой книги уничтожены полностью, без возможности восстановления, и единственные свидетели — вы двое. Нет фрагментов, нет даже толком места преступления — одни руины. Слишком чисто, не находите?

— А вы бы хотели, чтобы мы ценой собственных жизней принесли вам манускрипты?

Маг не дрогнул.

— Я хочу понять, что здесь произошло на самом деле. Потому что у меня, знаете ли, есть основания сомневаться.

— Какие основания? — Я шагнул к нему, сокращая дистанцию. — Вы здесь первый раз. В подвал этот вы не спускались. И вообще ничего не видели. А я видел. И я говорю вам: книги сгорели. Сами.

Маг молчал. Долго, очень долго. Глаза его сканировали моё лицо, искали хоть одну зацепку, хоть одну трещину в броне.

— Вы верите в то, что говорите, — сказал он наконец. — Это чувствуется. Но вера и правда — разные вещи.

— У меня нет веры. У меня есть факты. — Я выдержал паузу. — Если вы хотите обвинить меня в чём-то — обвиняйте. Вызывайте следователей, тащите в Тайную Канцелярию.

Маг усмехнулся — первый раз за весь разговор.

— Кто знает, может так и сделаем — когда изучим все улики.

Повисла тишина. Стояли долго, молчали, ждали. Потом плотный маг, находившийся чуть поодаль, кашлянул, привлекая внимание.

— Викентий, — позвал он. — Там этот поднимается. Кажется, что-то нашёл.

Высокий маг — Викентий — перевёл взгляд на провал.

Из провала показалась голова Кости, потом плечи, потом и он сам, вылезающий наружу с осторожностью человека, который только что спускался в ад. Очки его запотели, одежда покрылась слоем сажи и пепла, но в руках он бережно, словно величайшую драгоценность, нёс два обгоревших корешка.

Маги шагнули к нему. Плотный даже подал руку, помогая выбраться.

— Ну? — нетерпеливо спросил Викентий. — Что там?

Костя подошёл, протянул находки. Два куска обгоревшей кожи, когда-то бывших переплётами. Теперь от них остались только почерневшие, обугленные фрагменты, на которых даже букв не разобрать — только тени от золотого тиснения, только память о том, что здесь когда-то были слова.

— Это всё, — сказал Костя. — Больше ничего. Я перерыл всё подземелье. Там только пепел, гарь и эти два корешка. Чудом уцелели, видимо, в какой-то нише.

Викентий взял корешки, повертел в руках. Его лицо оставалось бесстрастным, но я заметил, как дрогнули пальцы.

— Это всё, что осталось, — задумчиво повторил он.

— Детонация, — напомнил плотный маг. — Бывает. Я видел такое однажды в архиве Тамбова. Там тоже от целого фонда остались только воспоминания. Рвануло так, что два дня потом архивариуса искали — в пыль рассеяло.

Викентий посмотрел на меня. Долгим, тяжёлым взглядом.

— Ваша версия подтверждается, Николаев, — сказал он. — Хотя, признаться, я надеялся на обратное.

— Я тоже надеялся, — ответил я, глядя на корешки. — Что всё обойдётся. Но, как видите, магия есть магия.

Викентий спрятал корешки в специальный футляр, который подал ему плотный маг.

— Это отправиться в Архив, — сказал он. — Может, специалисты смогут извлечь хоть какую-то информацию.

— Может быть, — кивнул я. — Удачи.