— Готова?

— Нет, — честно ответила она. — Но ехать надо.

Мотоцикл завёлся с полтычка, взревел, разбудив утреннюю тишину. Я вырулил со двора и погнал по разбитой дороге к усадьбе.

Ветер бил в лицо, холодный, влажный, пахнущий гарью и пеплом. Впереди, на холме, чернели руины.

Там ждали книги.

Мотоцикл затормозил у чёрного провала — вход в подземелье. Вокруг валялись обломки, пыль и пепел — усадьба продолжала разрушаться даже после гибели монстра.

— Осторожнее, — сказал я Кате, слезая с мотоцикла. — Тут всё может рухнуть в любой момент.

Она кивнула, сжимая в руках канистру с бензином. Мы подошли к провалу.

— Спускаемся? — спросила Катя.

— Придётся. Надо всё сделать правильно. Чтобы выглядело как магическая детонация, а не поджог.

Я включил фонарик на телефоне, и мы начали спускаться.

Внизу было тихо. Слишком тихо. Даже запах — сладковатый, тошнотворный — куда-то исчез.

— Жуткое место, — прошептала Катя.

Коридор с нишами встретил нас всё теми же телами — мумиями слуг. Они стояли на своих местах — высохшие, страшные.

— Не смотри на них, — сказал я Кате. — Просто иди.

Мы почти добежали до основного хранилища, когда Катя остановилась.

— Алекс…

Я обернулся.

— Что случилось?

Девушка не ответила. Она опасливо оглядывалась, пытаясь понять, что ее смутило.

— Другие позы… — наконец прошептала девушка.

— Что? Какие еще…

В этот момент сзади раздался звук.

Шорох.

Я медленно повернул голову.

Мумии в нишах шевелились.

Нет, не показалось. Не почудилось. И не приснилось.

Мумии в нишах и в самом деле шевелились. Медленно, неуклюже, будто просыпаясь после долгого, очень долгого сна. Их высохшие головы повернулись в нашу сторону, пустые глазницы уставились прямо сквозь нас.

— Алекс… — прошептала Катя, вцепляясь в мою руку.

Я чувствовал, как она дрожит. Да и сам едва стоял на ногах. Сил не было. Дар молчал — выпитое в битве с монстром ушло, оставив только пустоту. Не откат, но сильная слабость. Конечно же я ничем не смогу ответить этим высохшим чудовищам. Да и сбежать едва ли удастся — мы в замкнутом подземелье, а единственный выход перекрыт монстрами.

«Нет, они не монстры, — осек себя я. — И не чудовища. Они слуги, бедолаги, которых замучил безумный колдун и заточил тут».

Первая мумия шагнула из ниши. За ней — вторая, третья. Они окружили нас, отрезая путь к лестнице. Сухие руки потянулись, костяные пальцы заскребли по каменным стенам.

Катя прижалась ко мне сильней, и я почувствовал, как быстро бьётся её сердце.

Мумии приближались. Ещё немного — и они сомкнут кольцо.

Нужно было действовать.

Я шагнул вперёд.

Не знаю, откуда взялись силы. Не знаю, что толкнуло меня. Но я вышел в центр коридора, раскинул руки в стороны и заговорил.

Громко. Твёрдо. Так, чтобы слышали все.

— Стоять!

Мумии замерли. Все разом, будто наткнулись на невидимую стену. Пустые глазницы уставились на меня. Всю жизнь привыкшие выполнять чужие приказы, они и сейчас, после смерти, рефлекторно подчинились.

— Вы свободны, — сказал я. — Слышите? Свободны!

Тишина. Только где-то далеко закапала вода, словно отсчитывая секунды до… чего? Хотелось верить, что не до нашей смерти.

Кап… кап… кап…

— Вы теперь не слуги. Понимаете? Ваш хозяин мёртв. — Голос мой дрожал, но я продолжал. — Тот, кто призвал вас, кто привязал к этому месту, кто не давал уйти — его больше нет. Ваш убийца мертв. Его нет.

Мумии молчали. Но в их неподвижности чувствовалось что-то новое. Задумчивость? Сомнение? Надежда?

— Дом, который вы охраняли, пал, — продолжал я. — Стены рухнули. Крыша провалилась. От усадьбы остались только камни и пепел. Вам больше нечего здесь сторожить. Нечего защищать. Вы сделали всё, что могли. Вы служили верой и правдой. Но теперь… теперь ваш срок закончился.

Я сделал шаг вперёд. Мумии не двинулись.

— Вы свободны, — повторил я в третий раз, вкладывая в эти слова всё, что осталось. — Идите. Идите туда, куда должны были уйти сто лет назад. Никто вас не держит.

Наступила тишина. Такая глубокая, что звон в ушах казался оглушительным.

И вдруг первая мумия покачнулась.

Сухое тело дрогнуло, пошло трещинами, и через секунду рассыпалось в прах. Кучка серой пыли — вот и всё, что осталось от человека, который много десятков лет стоял на страже.