— Ага. А там и в столицу.

Василиса покачала головой, но в глазах мелькнул интерес.

— Вот это амбиции у тебя.

— А без них я так и остался бы никем. Младшим советником, перекладывающим бумажки, — я встал и подошел к окну. За стеклом горели огни города, который мы пытались спасти. — Система ведь не только в Каменограде прогнила. Наши все телодвижения тут — капля в море. Мы будто латаем одну единственную дыру в днище тонущего корабля — из тысяч! И даже не самую крупную. Если даже все сделаем идеально, так, что будто и не было никакой дыры — корабль тонуть не перестанет. А спасти его по-настоящему можно только из столицы.

— Думаешь, нам позволят? — тихо спросила она. — Там, наверху, акулы позубастее Гаврилова. Будут сидеть сложа руки и смотреть, как мы ломаем их кормушки?

Я повернулся к ней.

— Нет. Не будут. Они будут кусаться, ставить подножки, стрелять. Но у нас же тоже руки есть. Вот мы их этими руками и возьмем…

— Что, тоже за… Ну… — она запнулась, не решаясь повторить мою давешнюю фразу, и слегка покраснела.

Я рассмеялся.

— Посмотрим по обстоятельствам. Может, за них, а может, и вовсе за горло. Зависит от их поведения. Так что не унывай давай. У нас впереди большая драка, и мне нужен твой светлый ум, а не каменоградская тоска.

Василиса улыбнулась. На этот раз — без горечи.

— Ладно, барон. Убедил. Пойду я домой. Завтра еще «Сканер» допиливать.

— Будь осторожна, — напомнил я.

— Не волнуйся, я теперь всегда осторожна.

Она ушла.

Я посмотрел на часы. Время поджимало.

— Баюн! — позвал я. — Хватит дрыхнуть на казенном имуществе. Грузимся в самоход. Нас ждет князь, подвал и порция целебных люлей.

Кот спрыгнул со стула, потягиваясь.

— Люли — это полезно, — философски заметил он. — Укрепляют дух, вселяют здравый смысл в голову, и тело делают более… Вертким. Поехали, герой.

Мы вышли в коридор, гася за собой свет. Впереди была тренировка, а за ней — еще одна ночь работы. И я, честно говоря, не променял бы этот график ни на какие пляжи мира.

Тренировка прошла отлично. Я все больше учился контролировать эмоции, использовать их как топливо для своей магии. Гнев уже не контролировал мои мысли, шаг за шагом становился все больше слугой и все меньше хозяином, являлся по моей воле и по ее же велению затихал. Я бил жестче, резче, но при этом четко видел поле боя и контролировал защиту.

Закончили мы, как обычно, когда я уже едва волочил ноги. Баюн привычно провел первичную терапию своей магией, давая мне силы добраться до дома и, если возникнет необходимость, на этом пути как-никак отбиться от возможного нападения.

Милорадович вытер лицо полотенцем, кивнул мне и направился к выходу.

— До завтра, Дмитрий. Не засиживайтесь.

— До завтра, Владислав Петрович.

Я же отдышался пару минут, но после не пошел к своему самоходу. Был у меня иной план действий, подразумевавший некоторую задержку.

Дело в том, что если бы кто-то нас до этого места отследил, то для нападения оно подошло бы просто идеально. Глухая промзона, никаких случайных свидетелей, толстые стены, гасящие звуки. Тут можно разгуляться по полной программе: хоть пулеметное гнездо ставь, хоть самую убойную боевую магию применяй, хоть танк загоняй. Никто не услышит и не вызовет полицию.

И я, честно говоря, был не против. Пусть приходят. Место хорошее, просторное, маневрировать есть где. Но я хотел, чтобы преимущество своего поля было у нас, а не у них. Ни возможности подстеречь нас в засаде, ни шанса подкрасться и закинуть гранату, пока мы увлечены спаррингом, у них быть не должно.

— Баюн, работаем, — сказал я. — Нужно закрыть периметр.

Внутреннее помещение отработать оказалось просто. Элементарное аналитическое плетение позволило быстро найти в округе нужный объект — небольшой ржавый гвоздь. Годится.

С этим инструментом я и взялся осуществлять задуманное. Выцарапывал сигилы «Весов» прямо на стене, в углах, у самого пола. Линии выходили тонкие, едва заметные, но так даже лучше. Главное — намерение и хоть какой-то физический символ, как якорь для магической энергии. Большего не нужно.

Углы, вход, вентиляция — и готова зона покрытия нашей «сигнализации».

Затем мы вышли наружу.

Здесь задача была хитрее. Снег, грязь, битый бетон. Нацарапать на бетоне? Можно, но не везде он есть, полный периметр так не закрыть. Рисовать на земле? По нынешней погоде, где то плюс, то минус, с соответствующей слякотью — бесполезно, да и без нее слишком нестабильная поверхность.

Нужно иное решение. Что-то такое, что не зависит от поверхности под ним, что-то вроде листочков бумаги — но покрепче.