— Непреодолимая угроза, — мрачно произнесла Лана. — Как и всякий зверь, айны отстаивают своё с когтями, зубами и сырой Силой, не облечённой в конструкты заклятий. И они же, подобно всякому зверю, имеют инстинкт самосохранения. Ежели встретили нечто, с чем не могут совладать… логично, что они сменили ареал обитания.

— Что должно быть случиться такого? — с сомнением спросила Морозова. — На две тысячи вёрст — лишь стая псин. Мы не узрели ничего, что могло бы разогнать популяцию айнов на столь огромнейшие расстояния.

Может, конечно, я тот ещё параноик, но…

— «Бармаглот» упоминал о некоторых отщепенцах, — произнёс я. — Мол, часть народа чуди белоглазой отошла от своих сородичей, и принялась искать способ подчинения айнов, чтоб оградиться от их нападений. Помните тварей с камнями во лбу? У Вещего в кабинете череп одного такого лежит. Мне кажется, дело может быть не только и не столько в угрозе, которую встретили айны. Может так статься, что местные нашли на них управу и тупо сгоняют в одно место, как скот.

Ева помрачнела.

— Люди Ротмистрова нашли на капище поганое изваяние. Капище принадлежит чуди белоглазой, а изваяние создано из отнятого на живую мозга айна.

— По ходу, я, всё-таки, прав, — вздохнул. — Каким-то образом, тот артефакт и впрямь помогает подчинить тварей. Создала его чудь. Айнов мы не наблюдаем, хотя знаем, что идём по местам обитания чуди. Думаю, тут не надо иметь звания магистра полубессознательных наук. Отсутствие живностей — наверняка их рук дело.

На минуту вокруг нас повисла тишина.

— Знаешь, что, дорогой Александр Александрович? — протянула Ветрана. — А не сочти-ка ты за праздный порыв… надел бы ты, лучше, то шаманское очелье, коим одарил тебя твой соотечественник. Как он сказал? «Знак Старейшего», наподобие короны? За своего должны принять?

— Её светлость дело говорит, — мрачно проронила Распутина. — Как капеллан, я не одобряю такого подхода. Однако, ежели он сохранит нас и убережёт от лишнего кровопролития… Предложение выглядит донельзя разумным. Мало ли, когда мы повстречаем чудь? Хорошо, если не столкнёмся.

— Идея неплоха, — согласился я, не отвлекаясь от управления. — Исполним на стоянке.

А от самого не укрылось, как изменился за выходные голос Ветраны. Девчонка, откровенно, потеплела. Она и до этого момента чуть ли не в открытую предлагала мне себя, ссылаясь на родительское наставление и собственное девичье желание. Сегодня светлейшая княжна и вовсе переплюнула саму себя. Столько нежности и женственности в обращении Морозовой я не слышал даже в ту ночь, когда она со своими телохранительницами заночевала у меня в расположении, в Академии.

Некоторое время работали по накатанной схеме. Я вёл «птичку», сидя на подножке самоходки и с пультом в руках и очками дополненной реальности на морде лица. Разноглазка притулилась рядом возле переднего колеса техники с ноутбуком на коленях и наблюдала созерцаемую мною картину, дублируемую на экран компьютера. Девчонки прикрывали, держа периметр. При переходе на новую точку и открывал Путь, проходил вперёд, замерял фон и воздух на предмет пригодности для нахождения людей, после чего проводили самоходку с группой на борту.

В один из таких перелётов, когда мы уже подбирались к конечной за сегодня точке интереса, где должны были встать на ночёвку, Бериславская тихо проронила, глядя в экран ноутбука:

— Твоя чрезмерная предосторожность оказалась далеко не лишней, «Мастер». Кто знает, чем бы всё обернулось, реши мы пойти налегке и без твоей подготовки.

— Известно, чем, — отозвался ей. — Развернулись бы и дело с концом. По лёгкому варианту тут не пройти.

«Проходить» пришлось через — не много и не мало — а натуральный, мать его, зоопарк с динозаврами. Ничем иным нельзя назвать пастбища с нечастыми, но массивными деревьями, между которыми паслись твари размером с нашу тяжёлую самоходку. Эх, продешевил я с «Погремунделем» в 12,7. Надо было брать «тридцатую» ЗУшку.

Четырёхлапые и шестилапые исполины, не похожие вообще ни на что видимое мною до сих пор. Покрытые шерстью и чешуёй. С одним хвостом и с двумя. Рогатые, с костяными наростами или с гипертрофированными ушами-локаторами. Копытные и с аномально огромными, длинными когтями. Десятки и сотни наземных существ паслись внизу, изредка поднимая головы на шум винтов моей «птички». Каждый из них имел тело метров по несколько, и это не считая длины хвостов. И взгляд их огромнейших глаз, смотрящих, казалось, прямо в душу сквозь объектив камеры беспилотника… Непередаваемое ощущение.