— А это Стур, — кивнул он на самого широкоплечего из охотников. — Очень уважаемый камнерез. Совершенно не из-за него в Синем Камне до сих пор старейшина Хавар держит закрытой северную штольню. Пришлось прокладывать новую.

Стур медленно поднял глаза от кружки.

— Я просто тренировал резьбу по камню, — сказал он с достоинством.

— Он вырезал на крепях... кхм... придал им сходство с женой старейшины, — пояснил Браск.

— Не жену, а сходство с красивой дварфийкой, — буркнул Стур. — И очень удачное.

— С любой? — уточнил Торв. Кажется, он начал что-то понимать. — Или с одной конкретной?

— С одной, — обиделся Стур. — Я ж не животное.

Мы опять зашипели от смеха.

— А вон тот — Орм, — Браск ткнул большим пальцем через плечо. — И он тоже совсем случайно стал охотником.

Орм поднял кружку в знак приветствия.

— Я пивовар, — сказал он коротко.

— Был, — поправил Браск.

— Пивовар, — повторил Орм ещё короче.

— Он придумал, как сделать походное пиво малость забористее, — пояснил Браск.

— И оно было, — сказал Орм. — Просто не у всех желудок достойный.

— У нас от него бороды позеленели, — с ужасом вспомнил Стур.

— Ненадолго, — отрезал Орм.

Тут вмешался Грим.

— Ну, про тебя, Скьель, мы поняли. А ты, Торв, как попал к нам?

Торв вдруг погрустнел. Тяжело вздохнул. Опустил голову. И тихо-тихо, совсем не похоже на себя, вдруг сказал:

— А я очень красивый.

Хм... М-да... А ведь верно. Вряд ли кто-то из людей сможет нас различить, кроме как по росту и одежде, ну и, может, ещё по украшениям в бороде и оттенку волос... Но ведь он прав. И в самом деле, у него и борода гуще, и рожа шире, и нос заметно больше. И он не так уж глуп, как мне всегда казалось. Распознать в себе истинные сильные стороны куда сложнее, чем заметить недостатки.

— Это он сейчас серьёзно? — спросил меня Брок.

Торв поднял на него грустный взгляд.

— Когда у дварфа слишком хороший голос, густая борода и лицо, на которое приятно смотреть за пиром, это сначала приятно. Потом начинают улыбаться чужие жёны. И трудно не улыбнуться им в ответ.

— Ты говоришь, что тебя выставили во мрак за красивый голос и густую бороду? — уточнил Грим. С явным сомнением.

— Он спел не там и не тем, — пояснил я.

— Я спел всем, — с достоинством возразил Торв. — Я дварф щедрый.

— Особенно до чужих баб, — уловил суть Стур.

Торв посмотрел на меня. Отхлебнул из своей кружки. И вдруг заговорил быстро, будто торопясь выложить то, что накопилось на душе.

— Последней каплей стало, когда одна очень уважаемая жена одного очень уважаемого дварфа сказала, что песня в моём исполнении согревает ей душу лучше семейного очага. Ну и всё. Старейшины решили, что душе её лучше остыть. А мне полезнее будет чаще бывать за стенами.

— Это кто ж такой уважаемый был? — спросил я.

Торв посмотрел на меня с таким видом, будто я спросил, где именно старейшины прячут своё золото.

— Я красивый, а не дурной.

И, помолчав, уже совсем честно добавил:

— В тесной крепости, Скьель, иногда достаточно просто слишком нравиться людям. Это тоже способ стать лишним.

Что ж. У нас, у дварфов, иногда достаточно рассказать о себе в компании постыдный факт, чтобы навсегда стать в ней изгоем. Правда, и наоборот тоже работает. Тут главное, чтобы повезло с компанией.

Следующие полтора дня прошли спокойно. И даже весело. Всё же к концу второго дня, несмотря на то что пиво уже подходило к концу и его надо было экономить, мы расслабились. Уль с волокитами остался позади, а мы шли тесной группой, обсуждая планы на будущее. Вернее, планы Грима. Он хотел основать свой хейм. Для этого надо было основательно закупиться припасами и инструментами. И найти подходящее место.

На самом деле это было сродни планам купить домик у моря. Те, кто может это сделать, просто берут и делают. Зато те, кто не может, способны обсуждать это целыми днями. Мы были из последних. И всё же мечтали по-дварфийски основательно. Настолько, что не заметили, как дошли до святилища Эйдскель.

Сравнительно грубый проход вдоль берега подземной речки продолжался. И только неприметные, похожие на какие-то случайные царапины, указывали на вход в стене, похожей на необработанный камень. Грим, следуя начертанным инструкциям, надавил на булыжник и дождался глухого скрежета и звука упавшего валуна. А потом мы упёрлись в выглядевшие очень природными, но при этом оказавшиеся достаточно удобными выступы и откатили часть тоннеля в сторону. Это была замаскированная дверь.

За ней проход резко устремлялся вверх винтовой лестницей, с обширным колодцем для спуска грузов посередине пролётов.