Он не ошибался.

Я тут же померил кирасу, и на груди толщина бронзы была два ногтя.

— Это потому, — сказал Грим. — Что они не делали её такой, чтобы она выдержала удар. Они предполагали, что хороший удар сможет прорубить броню. Но ожидали, что на это уйдёт вся сила удара и лезвие завязнет. Посмотрите, какие у них толстые поддоспешники.

И он оказался прав.

Одинаковые стёганки с усиленными валиками на пояснице, плечах и груди. Мы уже довольно споро раздели одного из принесённых свартскардцев, но я в этом не участвовал.

Я занимался доспехами.

Было чем. Перенимал секреты мастерства.

Нет ничего прекраснее, чем заниматься любимым делом в окружении близких людей, особенно под пиво.

— Это глупо. Зачем делать броню, которую пробьют? — возмутился Торв очевидной неправильностью происходящего.

— Чтобы её можно было нести! — устало рявкнул Грим. — Смотри: у них закрыты и руки, и ноги, и даже сапоги прикрыты бронзой. С этим очень трудно двигаться в бою. Вспомни, они выдохлись, пока дошли до нас.

Мы все удивлённо воззрились на него.

— Когда до нас оставалось метров сто, они остановились. Вспомните: они долго поднимались вверх по склону и полностью измотались. Их начальники велели им остановиться и отдохнуть. Ну же, вспоминайте!

— Я думал, они остановились, чтобы как следует обстрелять нас из арбалетов, — изумился Браск. — У них было полно арбалетчиков. Сотни две.

Браск задумался, и добавил:

— Мне кажется, у нас было от силы полсотни дварфов с арбалетами. И то половина вместе с Бьёрном.

Грим расхохотался. выдавив сквозь смех.

— Они не поняли, что ну нас так мало арбалетов в беспорядке боя. Им и в голову не могло прийти, что мы окажемся настолько тупы, чтобы не взять с собой арбалетчиков, заранее заняв возвышенность, с которой так удобно стрелять. Но мы, разумеется, оказались!

Смех Грима никто не поддержал и он резко его оборвал. А потом продолжил:

— Их сотники не смогли удержать своих. Поэтому они просто постояли немного, начали терять людей от твоих арбалетных болтов в том числе. Я видел, как ты выбил одного прямо из переднего ряда. Попал ему в шею.

Браск смущённо отмахнулся.

— Повезло.

Грим продолжил:

— Поэтому они добрались до нас уставшими как камнеруб после двойной смены.

Я вспомнил, того свартскардца, который с разбегу попытался запрыгнуть на естественную каменную ступеньку перед нами, но не смог, споткнулся и упал под ноги Орму. Не рассчитал силы, и ноги подвели его. Грим продолжал:

— Для них все происходящее тоже было в новинку. Я понял это, когда они остановились и никак не могли решиться на последний бросок прямо перед нашим строем, вспомните, они раза три пытались, но никак не получалось пойти вместе.

Этого я уже не помнил. Но, возможно, Гриму со стороны было виднее. К тому же Браск не оспаривал.

— Это неудивительно, — сказал Браск. — Я бы на их месте тоже с трудом решился. Вам, возможно, снизу было не так хорошо видно, но я-то стоял выше. Как по мне, так их было если не вполовину, то точно на треть меньше, чем нас. И это ещё до того, как подошли те, кто пришёл с Дорном Медноруком.

— Вполовину меньше? — удивился Торв. — Их было полторы тысячи?

— Полторы тысячи? — вскинулся Грим. — Наслушался Бьёрна? Вспомни: на всём Кхар-Дуне не уместится больше трёхсот дворфов в ряд. Даже если за каждым стояло по пять, а я видел, что слева стояло всего по трое друг за другом…

— Справа рядов было больше, — вставил Браск.

— Неважно. Даже если считать по пять за каждым. Так проще. Это всего тысячи полторы. Может быть, две, если посчитать тех, кто носился туда-сюда или не встал в строй. Бьёрн всем врал, что нас вдвое больше.

Никто не спросил "зачем". Понятно зачем. Чтобы поднять настроение и готовность к драке, потому как пиво с этим, кажется, уже не справлялось. А еще, это было тяжёлое обвинение во лжи. И хотя никто его не стал оспаривать, понятно было, что и поддерживать его никто не хотел. В маленькой цитадели, дварф, который слишком часто лгал, имел самые серьёзные шансы оказаться за стенами, во тьме. Может, в больших иначе.

К тому же к нам подволокли ещё нескольких свартскардцев.

Торв уже освоился. Он встретил их почти радостно, улыбаясь, и уже сам первым похлопывал по груди подходивших к нему дварфов.

Я тем временем замерял трофейную броню в разных местах.

Я видел усиленные месте похожие на рёбра жёсткости, а кое-где, может быть, только намёк на такие усиления. Всё это было вплетено в общий "узор" брони, было частью внешного стиля и выглядело как украшение. Сзади же броня и вовсе истончалась до одного ногтя.