Из скромности. Ну и не очень поверил, если честно.

— И объявитель мог назвать вас охотниками, или хеймарами, да хоть бродягами и попрошайками. Но назвал именно хирдом. Ну, теперь веришь?

Он терпеливо ждал не меньше пяти глотков пива, пока я смог смириться с этой мыслью.

– Теперь смотри.

Он указал налево.

Посмотрев туда, я увидел грубо выделанную плиту из зелёного нефрита, на которой горели руны.

Основы. Все шестьдесят четыре.

Лофт склонился ко мне.

– Понимаешь, наши же не планировали, что их вынесет навсегда. Они думали проход между мирами пробить, а не в штольню прыгнуть. Поэтому как-то не успели нормально всё растолковать. А я в этих закорючках вообще ничего не понимаю. Ну вот просто не вижу их. Не читаю.

Бог с дисграфией.

Забавно.

Я понимающе кивнул.

– Такое случается.

Среди дварфов тоже. Но в основном потому, что руны и в самом деле сложная система. Основы вообще известны только Резчикам Памяти, как одно из многих бессмысленных знаний. Потому что в письме пользуются ими лишь отчасти, обозначая слоги. Знаки на стенах, обозначающие тоннели, вообще сильно упрощены, оставляя только черты, иногда сходящиеся под углом, чтобы можно было легко и быстро выбить в камне предупреждение об опасности или трудностях пути.

А руна жара, единственная магическая, которую знает Скьель, вообще состоит из нескольких знаков Основы, и каждый мастер делает её как считает правильным. Даже у одного мастера она часто выглядит по-разному. А работают плюс-минус все одинаково.

– Вообще они же не просто так, – продолжил Лофт. – Мы туда часть себя заложили. По идее, если правильно написать, то можно многое сделать. Просто разобраться надо.

– Так ведь есть же мастера рун, – сказал я. – И руны магии есть...

– Это просто то, что Видра написала по надобности. Да и то вы уже половину забыли, – отмахнулся Лофт.

Я запнулся.

Я никогда не думал об этом, но с магическими рунами всё было сложно. Все знали руну жара, потому что её использовали очень широко: и в приготовлении еды, и в горнах. И её, как все знают, однажды украл человеческий волшебник. Никто не думал её прятать, потому что никто не думал, что человек сможет её повторить.

Но он смог.

Её и руну ветра, которую используют для устройства вентиляции, и руну воды, заставляющую воду некоторое время течь вопреки всему вверх. Обычно делали просто здоровенные медные трубы, покрывали их этими рунами, и они работали как насосы. Но в Медном Горне мы ещё делали очень изящные фонтанчики. Дварфы обожают смотреть на текущую воду. Если она мелкая.

В Фейтхолле во всех центральных тоннелях, которые иногда были больше похожи на Великие Чертоги, чем Великие Чертоги в малых цитаделях, часто посередине был сооружён одетый в жёлто-белый камень неглубокий канал. Чисто для красоты.

Скьель видел только три этих, широко распространённых руны. Но было ещё девять тайных, которые дварфы теперь хранили от чужих глаз.

И тут я с ужасом понял: если их не знает даже гравировщик, то кто же их вообще знает?

– А написать ими можно другие. Новые, – сказал Лофт. – Вот ты и напишешь. Начинай уже, хватит по Подземью шариться. Если тебя опять убьют, я злой стану.

Лофт добродушно умыльнулся.

– И тебе это не понравится.

Я отхлебнул пива и задумался.

Что-то странно, что на мне весь свет клином сошёлся. Не сходится что-то. Я слишком долго жил среди людей, а потом слишком долго был дварфом и знал: бывают везунчики. Бывают умельцы. Но не бывает незаменимых.

– Что, других дварфов мало?

Лофт вздохнул. Посмотрел на меня будто с некоторым сомнением. А потом достал из-под стола весы.

– Смотри.

Он поставил на одну чашу весов две пузатые бородатые фигурки.

– Вот столько сейчас живёт дварфов в Фейтхолле.

Он поставил рядом мерный инструмент, который с натяжкой можно было назвать линейкой. На ней была бусинка, отмечающая расстояние.

– А это время.

Он сдвинул бусинку к началу линейки.

– И столько же вас всего было, когда остальные семеро ушли. А вот столько было людей.

Он протянул руку над второй чашей весов, и из ладони на неё посыпался поток человечков. Не таких бородатых, тощих и длинноногих.

Штук десять.

Я присмотрелся.

Кажется, один был эльф.

– Теперь смотри. Родился и умер один дварф, доживший до полной седины. Потом другой.

Лофт передвинул бусинку на два деления.

– И стало так.

Забавно, но он не называл цифр, вдруг дошло до меня. Только если в устоявшихся выражениях.

Он досыпал несколько человечков и одного дварфика.

– А потом Жадная Сука, – я почему-то понял, что он произнёс это как имя, – развела своих людишек, и они сделали то же, что наши семеро. Только без ведома своих Владык. У них получилось ещё хуже, и они дырки в нижние миры пробили. Так людишки попёрли почти всех своих Владык. И стало так.