— Оли, отойди за меня, — говорит Атлас, пытаясь оттащить меня назад, но хотя он неуязвим и силён настолько, что может сдвинуть машину, я полна решимости. Они никогда не сделают ничего, что могло бы непреднамеренно навредить мне, так что я выигрываю эту схватку.

— Что-то явно случилось, раз они все вышли, особенно Узы Норта. Просто позволь мне с ними поговорить!

Гейб теперь выглядит куда более здоровым — после того, как в его животе оказались полкуриной фермы и галлон соуса барбекю, — и он лишь наклоняет голову набок, разглядывая их:

— Мы только что разговаривали с остальными, почему их сейчас здесь нет?

Хороший вопрос.

Узы Грифона — мне действительно нужно привыкнуть называть его Прорицатель — отвечает за всех:

— Мы узнаём новоприбывшего. С этим лучше разобраться нам.

Ну, это тревожно.

Я связываюсь со своими Узами, но они передают мне только радость. Радость при виде любимого Привязанного здесь, готового сражаться за нас, готового проливать кровь и уничтожать любого Одарённого, достаточно глупого, чтобы считать себя угрозой нам и той жизни, которую мы здесь строим.

— Сосуды позволили вам выйти, или это скорее переворот? — осторожно спрашивает Гейб, и связь Норта — Крукс — отвечает ему, хотя его глаза остаются прикованными ко мне:

— Нет никакого «позволили». За воротами — Узы бога. Он просит разрешения войти в это место. Это не дело сосудов.

— Для меня это звучит как «нет», — говорит Атлас с ноткой раздражения в голосе, а я машу рукой, отмахиваясь:

— Мои Узы, похоже, не слишком заинтересованы. Может, пойдём туда все вместе?

Я делаю шаг, но Корвус останавливает меня, кладя большую ладонь мне на грудь. Краем глаза я вижу реакцию Аласа на это. Он ненавидит Нокса, но ещё меньше доверяет его Узам. Мне это кажется немного глупым. Если уж на то пошло, ему следовало бы доверять ему больше.

Он всегда был предан мне и жаждал оберегать и защищать меня.

— Возможно, ты всё ещё устала, Привязанная. Может, Вечной стоит заняться этим.

Я ненавижу это слово, слетающее с губ Нокса. Приходится напомнить себе, что это говорит не он. Я также отказываюсь обижаться на Корвуса за такие мысли. Уверена, они исходят из добрых побуждений, но я пожимаю плечами:

— Я чувствую себя прекрасно. И пока мне не понадобится, чтобы они выходили, Вечная счастлива оставить это мне. У нас очень хорошие отношения, знаете ли.

Корвус наклоняет голову, оглядывая меня. Я улыбаюсь, протягиваю руки для объятий и радуюсь, когда он позволяет мне это. Оба очень человеческих Привязанных позади меня издают недовольные звуки из-за всех этих объятий. Я отстраняюсь лишь на мгновение, используя возможность, чтобы получить ещё немного информации:

— Какие Узы бога пришли к нам? Нужно ли мне что-то знать, прежде чем мы спустимся и встретимся с ними?

— Нам следует его убить, — говорит Крукс, а Прорицатель пожимает плечами:

— Он недоволен, что я разорвал связь, и теперь вынужден приползти своими двумя ногами вместо того, чтобы использовать то, что принадлежит нам.

Хотя слова могут показаться немного запутанными, всё постепенно складывается у меня в голове:

— Это тот, что овладевает, да? Тот, что захватил Сейдж. Он здесь, потому что мы его не послушали.

Достаточно одного кивка головы Корвуса — и я уже иду, направляясь к лифту и тыкая в кнопку. Я готова сбегать вниз и сама открыть ворота, чтобы врезать этим Узам бога прямо в челюсть, а потом вырвать его душу начисто — и никто меня не остановит.

Этот мерзавец чуть не уничтожил мою лучшую подругу, и я убью этого ублюдка.

***

Я, наверное, когда думаю об Узах бога, представляю себе высоких и мускулистых мужчин. Представляю те красивые лица, что окружают меня, — мужчин, настолько сокрушительно привлекательных, что у меня никогда не было ни единого шанса удержать себя и свои Узы подальше от них. Представляю воплощение красоты, изящества и желания.

Я уж точно не думаю о мужчинах средних лет с залысинами и выраженной прогнатией (выдвинутой вперёд нижней челюстью).

— Это правда он? Тот самый, кто проник в голову Сейдж и убил Дару, кто едва не разрушил жизнь моей лучшей подруги и уж точно лишил её душевного покоя? Мне почти стыдно, что я хочу ему врезать, — язвлю я.

Узы Боги никак не реагируют на мои слова, но Гейб заливается хохотом, драматично хватаясь за живот:

— Ты не можешь осознать, что он — Узы бога, потому что он недостаточно горяч?

Атлас на секунду хмурится на Гейба, а потом на его лице появляется самодовольная ухмылка, и мне приходится подавить порыв наброситься на них обоих.