Феликс и Атлас уже достаточно подружились: они с удовольствием идут в нескольких шагах позади нас и болтают друг с другом. Так что у меня появляется больше приватности с моей лучшей подругой — больше, чем было сегодня до сих пор.

Я сразу перехожу к главному вопросу, который буквально сверлит мне голову:

— Так, а что с Виком… Как на самом деле обстоят дела?

Она стонет и проводит рукой по лбу:

— Со мной? Отлично! Он такой же добрый, поддерживающий и потрясающий, как и остальные мои Привязанные. С остальными? У него огромный комплекс неполноценности, и я никак не могу с этим разобраться. У меня такое чувство, будто все вот-вот сорвутся в грандиозный спор, а мои нервы этого не выдержат.

Я тихонько хихикаю, и хотя Сейдж слегка тыкает меня локтем в рёбра в отместку, она всё равно вздыхает:

— Я знаю, ты понимаешь, и знаю, что твоя Группа Привязанных прошла через куда худшие испытания, чем несколько уязвлённых самолюбий. Но, боже мой, мне никогда раньше не приходилось составлять расписание, кто будет рядом со мной. Киеран и Феликс всегда находили для меня столько времени вокруг своих рабочих графиков, сколько могли, так что это никогда особо не пересекалось. С Райли пришлось немного подстроиться, но опять же, никто из них не возражал выделить ему место — особенно потому, что он очень нуждался во мне, чтобы ускорить процесс исцеления. А вот Вик… Он всё ставит под вопрос. Почему Киеран так много работает? Почему Киеран позволил мне отправиться в Пустоши, когда это было так опасно? Почему Феликс не поехал со мной — вдруг бы я в нём нуждалась? Почему мы все беспрекословно слушаемся всего, что говорит Норт? Почему Феликс работает столько часов, даже когда я нуждаюсь в нём рядом? Почему никто не занялся Райли чуть раньше?

Её голос срывается на последнем вопросе, и я всерьёз подумываю развернуться, вернуться и хорошенько встряхнуть Вика. Как будто кому-то из этой Группы Привязанных нужно ещё больше вины, чем у них уже есть! Вместо того чтобы притворяться, будто у меня есть ответ на всё и будто мои собственные Узы были сплошным умиротворением — да уж, смешно, — я делаю всё, что могу, чтобы немного её поддержать:

— С ним всё уладится. Это что-то вроде иерархии. Он пытается понять, где именно находится в ней. Возможно, он никогда не думал, что будет делить пространство с такими заметными людьми, скажем так.

Сейдж поднимает брови:

— А какая именно иерархия в твоей Группе Привязанных? И как это работает?

Я слегка застенчиво улыбаюсь и очень стараюсь не оглядываться на своих Привязанных или её — хотя они, вероятно, сейчас подслушивают нас.

И я тщательно подбираю слова:

— Никто не главный… разве что, может быть, я и мои Узы, когда дело доходит до крайности. Но у каждого есть свои особые навыки или области знаний, и мы все естественным образом обращаемся к этому человеку. Норт всегда будет советником. У него всегда будет больше знаний о семьях и внутреннем устройстве подобных вещей. Я никогда не стану претендовать на то, что разбираюсь в этом лучше него. Грифон — лидер Тактической Команды. Даже Норт, у которого есть подготовка по тактическому реагированию, будет прислушиваться к нему, когда речь идёт о миссиях и тому подобном. Нокс всегда больше увлекался исследовательской стороной.

Сейдж кивает и бросает взгляд назад, на Атласа:

— А двое остальных? Потому что в этом и есть моя проблема! У Киерана очень чёткая работа и позиция в моей Группе Привязанных, как и у Феликса. Райли пока не заботится о таких вещах. Он всё ещё так потерян в своей вине и горе, что, возможно, никогда не задастся вопросом о своём месте. Но Вик только что вошёл в очень устоявшийся набор отношений и не может просто вписаться в компанию. Он хочет, чтобы его собственное место и сильные стороны признали.

Я киваю и беру её под руку, притягивая чуть ближе, чтобы говорить потише:

— Атлас был тем, кому было труднее всего. Причина, по которой он не поднимал слишком много шума из-за этого, заключалась в его планах сбежать со мной. Когда эти планы изменились, у него определённо был период адаптации. Но в конце концов единственное, с чем он мог согласиться со всеми остальными, — это обеспечить мою безопасность. Он взял на себя обязанность сопровождать меня в каждой миссии и беречь мою жизнь, чего бы это ни стоило. Уверена, что как только мы разберёмся с Сопротивлением, он найдёт что-то ещё. Вероятно, снова будет период адаптации, но, думаю, это часть пребывания в Группе Привязанных. Всем приходится расти и меняться — и делать это вместе, даже когда это очень усложняет жизнь остальным.

Сейдж кивает и вздыхает, а я говорю ей то, что Грифон и Норт повторяли мне десятки раз — ту поддержку, в которой я нуждалась сотни раз:

— Не твоя работа — регулировать их отношения. То, что ты Центральная Связанная, не делает тебя ответственной за то, чтобы все были друзьями. Если они тебя расстраивают — скажи им. Если вмешиваются в то, что их не касается, — скажи им. Ты вправе выбирать, какой будет твоя Группа Связанных, но также не твоя обязанность делать всех счастливыми. Это слишком большая ноша, Сейдж, и никто из нас не может нести на себе весь этот груз — со всеми этими мужчинами и их самолюбиями. Даже я и мои Узы бога.

ГЛАВА ШЕСТАЯ.

Гейб

Я не ожидал, что превращение в дракона и передача контроля Узам бога отнимут столько сил и заставят меня чувствовать себя настолько паршиво. Даже после полных восемнадцати часов сна живот всё ещё болит, а в голове будто песок — он замедляет мысли и заставляет чувствовать себя самой смертью. Если прямо сейчас на нас нападут, мне будет сложно хоть как-то помочь своим Привязанным, а это, чёрт возьми, недостаточно хорошо.

Нужно собраться.

Улицы Убежище полны людей: десятки рабочих перевозят припасы к погрузочным зонам и обратно. Теперь, когда мой дядя и кузены взялись за повседневные проекты, я вижу прогресс на улицах вокруг нас — а из-за того, что мы отсутствовали, перемены кажутся особенно заметными. Не удивлюсь, если уже в ближайшие недели мы сможем начать предлагать отдельные дома для Групп Связанных.