– Потрясающе!
– признал Альваро.
– Мне случалось ездить на вашей машине. Поистине, она мчится, как пушечное ядро. Я даже чуточку боялся за жизнь.

– Спасибо, маэстро.

– Но при такой успешности – простите, зачем вам я? Похоже, вы не нуждаетесь в помощи.

Мор продолжила рассказ.

Она сама и ее компаньоны из Бреги уже не жаловались на жизнь. Но среди всех безработных Каталии они составляли малый процент. Прошло время - и кризис безработицы накрыл Лаэрту. Здешние обреро узнали об успехе Мор и попросили поделиться опытом. Она приехала в столицу.

И тут обнаружилась преграда: банки больше не давали льготных кредитов. То есть, банкиры были бы только рады: они прекрасно нажились на заводе “Эсперанца”. Но доны промышленности больше не желали роста конкуренции и решили перекрыть лазейку. Наняли ушлых законников, вызвали банкиров на диспут в Палату Слова - и одержали победу. Было доказано, что банки не могут давать кредиты рабочим на льготных условиях, какие были в Бреге: это, якобы, вмешательство во внутренние дела эсферы Производства. Путь, которым прошла Мор, закрылся.

– По-моему, это несправедливо, - сказал да Силва.
– Вы же буквально исполнили принцип Первого Судьи: умение – ключ! Вы применили свои умения и добились успеха!

– Кроме умений, как видите, нужны стартовые средства. В них нам отказано.

– Вот здесь, дружище, ты и сможешь помочь!
– вмешался в разговор Фернан Герейра.

Альваро озадачился:

– Я – не банкир, и не знаю никого из эсферы Финансов. Как я помогу с кредитами?

– Не с кредитами, а со спором! В том диспуте позиции фабрикантов были очень слабы. Ведь в Каталии любая добровольная сделка – законна. По чести, банки могут давать кредит кому хотят и под любой залог, какой им понравится. Мы проверяли по записям на Свитке. Известны случаи, когда залогом были самые невероятные вещи: порочащие слухи, географические открытия, морская вода, живой человек, и даже часть тела! Одна известная актриса оставила в залог собственную правую ногу. Когда она не вернула кредит, банк изъял залог!

– Тысяча чертей! Ей что, оттяпали ногу?

– Нет, но обязали в течение года применять ногу так, как распорядится банк. Банкиры неплохо на этом наварили.

– Ты хочешь сказать: будущая прибыль от фабрики в счет залога – это нормальное дело?

– Совершенно!

– Тогда как доны выиграли спор?

Фернан покачал головой:

– Эх, дружище, ты сам видел, на что способны в суде змееныши Фатимы-аллен. Ты сам не понял, как проиграл, - а против тебя выступал далеко не лучший законник. Ради того спора фабриканты наняли отборных гадюк – самых скользких и ядовитых. А курировала их действия сама Фатима, хотя лично и не выступала в суде. На службе у банкиров, конечно, тоже есть мастера спора, но их разбили наголову.

– Охотно верю… Но все же не понимаю: чем могу помочь? Мои судебные таланты ты видел, они далеки от идеала.

Фернан глянул на забинтованную руку да Силвы и веско произнес:

– Наша книга, друг мой. Вернее – твоя книга. Но я окажу тебе любую помощь, в том числе – послужу твоим пером, пока рука не заживет.

Разговор так увлек Альваро, что он совсем не замечал боли. Но слова Фернани напомнили о ране, и настроение начало портиться. Он попробовал пошевелить пальцами. Безымянный сгибался с трудом, причиняя резкую боль. Средний не двигался вовсе.

– Да что же – моя книга?

– Следующий герой сюжета – Фатима-аллен. Ты будешь с нею общаться!

– К чему ты клонишь?

Мор подняла руку:

– Я скажу. Нам нужно отменить результаты прежнего спора. Есть один верный способ: назначить новый диспут и опровергнуть прежние доводы противника. Это мы и хотим сделать: вызвать донов-фабрикантов в Палату Слова и победить в дуэльном споре. Согласитесь: это не имеет ничего общего с уничтожением машин.

– Да уж, спор намного лучше…

– Но результат нового спора не будет отличаться от прежнего, если за фабрикантов опять выступят законники. Нужно вывести их из игры. Пусть эсфера Права останется в стороне. Пусть Фатима-аллен запретит своим змеям выступать за фабрикантов.

Альваро посмотрел на Мор. Перевел взгляд на Фернана, потом обратно. Они молчали, как бы с намеком. Вроде бы, да Силва должен был понять сам.

– Постойте... Вы хотите, чтобы я… повлиял на Фатиму-аллен?

– Если кто-нибудь сумеет, то только вы.

– Да я знать ее не знаю!

– Вы увидитесь с нею. Она вас выслушает.

– О, Древние! Вы понимаете, о ком говорите? Это же монстр в женском теле! Иоланта из “Философии ужаса”! Черт возьми, я даже не стыжусь того, что боюсь ее!

Мор повела рукой.

– Успокойтесь. Фатима-аллен будет благосклонна к вам.

– Не вижу ни одной причины!

– Неужели? Больно вы скромны, как для гения искусства.

– Да плевать ей на исусство! Вот дон Филиппе – тот бы оценил талант. А Фатима – судейский сухарь, лишенный чувства красоты. Да не только красоты – любого чувства! Недаром она одинока много лет…