Шрифт:
– Ну… что-нибудь хорошее… чтобы меня оправдали и вернули на службу.
– И все?
– Еще получить продвижение, стать штабс-капитаном.
– И только?
– Ну, это мне очень поможет. Мы с женой живем в бедности, от безденежья вечные ссоры…
Йориксен сплюнул:
– Тьфу, килька вы мелкая. Так у нас с вами ничего не выйдет. Моя цена – пятьсот марок за день знакомства с шёнбруном, еще пятьсот – за день рыбалки. В вашем случае, еще полтысячи – за поездку в плешивую Олландию, которой век бы не видеть. Вы отдадите полторы тысячи серебрянных марок чтобы получить мелкий чинок, и чтоб жена больше не пилила? Да она вас именно за это сожрет живьем! Лучше ступайте к ней, подластитесь, и все образуется.
Дитрих покраснел, ощутив себя словно голым: слишком уж точно рыбак описал его ситуацию. Добавив голосу твердости, поручик сказал:
– У меня нет полутора тысяч марок. Если на то пошло, нет и ста. Последние отдал за рыбалку у баронессы.
– Тогда о чем разговор?
Дитрих выдержал его взгляд:
– Я нашел шёнбрун, неизвестный ни гильдии, ни кайзеру. Хотел вместе с вами найти способ применять его. Получать что-то хорошее и себе, и вам. Неужели вам, рыбаку, неинтересен новый Колодец?
– Чистая вода! Конечно, интересен! Беда в том, поручик, что вы слишком дешево продаетесь. Всего-то чин и немного монеток… Любой генерал одним щелчком вам это даст, еще и Святую Ханну на шею вдобавок. Вы прослезитесь от благодарности и разболтаете про свой шёнбрун… - Понизив голос, рыбак добавил вкрадчиво: - Тогда я перестану быть единственным, кто знает.
Поручик тряхнул головой:
– Я умею хранить секреты.
– Не умеете: уже сказали Эльзе. Счастье, что ей можно доверять.
– Клянусь, что никому…
– Не то! Я хочу многого, поручик. Пока вам довольно малости – нам не по пути.
Дитрих поднялся. Не затем, чтобы уйти, а чтобы сказать, как подобает. В этой части фишмайстер заблуждался: Дитрих не был настолько уж скромен. Он не стеснялся своих желаний, стеснялся лишь говорить о них. Но коли сам рыбак этого требует...
– Я хочу побеждать. Я ощутил вкус триумфа – он мне по душе. Хочу побеждать снова и снова, получать ордена и чины, подняться в самые блестящие высоты. Чтобы у таких, как вы, даже язык не пошевелился – назвать меня дешевкой.
Фишмайстер прищурился, мысленно взвесив слова Дитриха.
– Сколько вы готовы за это отдать?
Один вопрос остудил его браваду.
– Амм... Мастер, я беден. Если могу дать что-нибудь, кроме денег...
– Что, например?
– Ну, сам доступ к шёнбруну...
– Он не ваш. Рыбалка тайком на чужой земле – противозаконна. Знайте и не сомневайтесь: вы предлагаете мне соучастие в преступлении.
– Амм...
Йориксен помолчал, насмешливо следя за потугами Дитриха. Тот так и не выжал из себя ничего внятного. Фишмайстер устал ждать.
– Поручик, я изложу свои условия. Поскольку вы своих не имеете – принимайте мои, или будьте свободны.
– Эээ... я слушаю.
– Ни гильдия рыбаков, ни когти кайзера, ни кто-либо еще не должен узнать содержание этой беседы. Жене можете сказать лишь то, что я согласился вам помочь. Ни слова больше.
– Да, я согласен.
– Сейчас вы дадите мне слово офицера, что земля с шёнбруном принадлежит вам.
– Но это же неправда!
– Тем не менее, дайте слово.
– Амм... ручаюсь, что земля с шёнбруном - моя.
– Далее. Пока я сам не увижу шёнбрун, не говорите мне о его расположении. Можете назвать только станцию, куда брать билеты. Ничего больше.
– Хорошо, но зачем?
– Вы будете спать спокойней, не зная ответа.
Дитрих потер руками плечи – как-то внезапно они озябли.
– Амм… мастер, если нас поймают, каково будет наказание?
– Никакого, если точно исполните инструкции. Вы пришли ко мне за рыбалкой, солгали, будто шёнбрун – ваш, координат не назвали. Не преступление – лгать фишмайстеру.
– Но потом, когда порыбачим? Тогда могут наказать?
– Продолжим, - бросил Йориксен, игнорируя вопрос.
– Если каким-то чудом вы завладеете участком, то не откажете мне в доступе к шёнбруну. И никогда не наймете другого рыбака, удить будете только со мной.
– Хорошо, конечно.
– Если вас вернут на службу, я буду знать обо всех ваших успехах. Я должен понимать, чего вы добились сами, а чего – благодаря рыбалке.
– Согласен.
– И последнее: оплата.
Дитрих не стал повторять, что не имеет денег. Мастер это знал. Отвернувшись от поручика, рыбак подошел к книжному шкафу. На полках темнели ряды томов, оправленных в кожу, блестела вязь золотых букв на корешках. Поручик не мог разобрать названия, но понимал: в этих книгах хранится великое таинство рыбалки. Вернее, лишь та его часть, которую можно выразить словами.