Уж не знаю, сам ли я, или моим телом кто-то руководил, но мои руки опять пришли в движение, напоролись на покрытое шерстью препятствие, поднялись выше, опасаясь звериных клыков, я нащупал кожаный ремень с тонкой пряжкой. Приторможённый от страха мозг лихорадочно соображал.

Ошейник?! — смелости почему-то прибавилось, я уселся на пятую точку.

Перед глазами мельтешила чья-то морда, с чёрным носом и длинным языком, тварюшка постоянно пыталась меня облизать. Приходилось отбиваться, заодно я присматривался.

— Валет?! Ты чего здесь делаешь, в лесу, ночью? — вспомнилось унижение, точнее, страх быть съеденным волками. — Да я чуть штаны из-за тебя не испачкал, засранец! — поняв, что сказал, я нервно хохотнул. — Гад шелудивый!

Бывает же такое, я уже с жизнью успел попрощаться, а это оказывается, псина соседская, — Валет так и продолжал нарезать круги, теперь ещё и к рюкзаку принюхивался.

Поднявшись с травы, по-быстрому отряхнулся, в этот момент со стороны развалин послышались крики. Я сначала не понял, что происходит, лес, ночь и кто-то кричит, точнее, говорит, только громко.

…– Девка кричала, я реально визги слышал…

— Да не, гонишь, зверюга какая-то или птица, люди так не визжат!

Голоса приближались, а я не желал с ними встречаться и начал суетиться, бестолково бегал туда-сюда.

— Чё правда? Я слышал, как маму звали…

— Да ты сэма Нинкиного перебрал, вот и послышалось… Кошак походу или рысь, они же так кричат «ма-ма»…

Я, наконец, убрался с дороги, по пути напоровшись на кирку, подобрал её и спрятался в густом кустарнике. Пёс куда-то убежал, а голоса между тем приближались.

— Слышь, Влад, говорят, тут люди пропадают, я слышал, месяц назад бабка здесь сгинула, совсем!

— Враньё! Бабку родственники из-за дома уморили, там сейчас п*** живёт, внук еёшный… О! Эт чё волк? — страха в голосе не наблюдалось, даже, наоборот, типа азарта.

— Да не, собака это, псина шелудивая… Валет!

— Гав-гав…

— Я ж говорю, вечно голодный бедолага. Ты чего тут шляешься, жрать, наверное, хочешь!?

Парни почти поравнялись с моим укрытием, Валет выскочил вперёд, намереваясь сдать меня с потрохами, а я клял себя за то, что не спрятался в другом месте, поглубже в лесу.

В этот момент, со стороны развалин завода послышался девичий голосок.

— Парни, нам страшно, мы, наверное, домой пойдём!

— Кто-то за стенами ходит, — добавил более истеричный голос. — Страшно!

— Блин, — сказал вполголоса один из парней. — Пошли назад, не найдём мы твою рысь, думал котёнка подобрать, говорят, их на цепь сажать можно.

— Дурак, что ли? Это ж рысь! Мамашка этого котёнка тебя потом везде найдёт…

— Враньё, — я разглядел, как две тёмные фигуры развернулись и зашагали в обратную сторону.

Голоса начали удаляться, и я вздохнул с облегчением, а Валет побежал за ними, непрерывно погавкивая.

…– У меня колбаса есть…

…– И самогонка гы-гы-гы…

— Гав-гав-гав…

Чуть не сдал меня, предатель, а я с ним пирожком поделился, — в негодовании подумал я, прислушиваясь к ночному лесу.

Скоро всё стихло, относительно, конечно, лес даже ночью не замолкал, где-то далеко заунывно кричала птица, доносились и другие звуки, от которых мне становилось не по себе. Я вылез из кустов и какое-то время раздумывал, идти дальше, не идти, в итоге победила Маша. Двинулся в сторону невидимого отсюда перекрёстка, метров через триста рискнул включить фонарь. Не просто так, нужно было убедиться, что слева именно столб, а не дерево без веток. Да, это было старое бревно.

Я задумался о его возрасте и малость подвис, выходило, что древесине тоже лет триста, этот никак ни вязалось в моей голове.

Разве такое может быть? Это же дерево! Или их меняют, раз в десять лет?

— Гав-гав, — я аж фонарь от неожиданности уронил.

— Валет!.. — хотелось сказать что-нибудь матерное, в духе папы. — Тебе не говорили, что ты говнюк?

— Гав! — пёс принялся нападать на мой рюкзак, пока я поднимал фонарь, с сожалением его выключил.

С другой стороны, в компании лучше, — решил я. — Главное, чтобы он гавкал поменьше, а-то, правда, волки с медведями набегут.

Решив прикормить псину, я снял рюкзак и достал из него пару пирожков, один — собаке, второй — себе, чтобы заглушить нервное напряжение.

Валет — пёс, конечно, хороший, не кусается, рядом идёт, сопровождает, можно сказать, но на этом его достоинства заканчиваются. Следует список недостатков, лает, иногда подвывает, и постоянно канючит еду, будто у него топка там бездонная, а не собачий желудок.

— Тихо, Валет, а то волки услышат, или медведь, — попытался достучаться до собачьего разума.