Рива тоже их увидела. В общем-то, их трудно было не заметить. При их приближении она настороженно напряглась.

– Что ты здесь делаешь? – спросил один из них. – Это не детская площадка.

– Я просто прогуливаюсь, – ответила Рива. – В чем проблема?

Проблема определенно была, потому что, не говоря ни слова, они вдруг набросились на Риву.

При обычных обстоятельствах я бы не стал вмешиваться. Даже когда увидел, как один из них стал размахивать ножом.

Рива могла за себя постоять. Вмешавшись, я наверняка только помешал бы, и ей стало бы труднее защищаться.

Ее конечности мелькали вокруг ее миниатюрной фигурки подобно вихрю, абсолютно потрясающему вихрю. Но когда ее кулак попал одному из бандитов в нос, а колено врезалось другому в живот, через ограду за ее спиной перелезли еще двое мужчин. Судя по их виду, они были из одной шайки с теми тремя.

Один из новоприбывших сжимал нож… а другой сжимал в своей мясистой руке пистолет.

Меня сковала тревога, но, не успев окончательно справиться с паникой, я бросился вперед.

Рива отвлеклась на первую группу и не знала, что подоспело подкрепление. И если бы ей в голову попала пуля, никакая сила не могла бы это исправить.

Если бы этот ублюдок выстрелил ей в жизненно важный орган, не помогли бы даже мои способности.

Я бросился вперед, полагая, что есть шанс спасти ее в первые секунды после ранения. Но я далеко не спринтер. Когда урод с пистолетом поднял его и положил палец на спусковой крючок, мне оставалось до нее еще десять футов.

Другой мужик бросился на меня и преградил путь, размахивая ножом.

Но я в любом случае не успел бы.

Только не с моей сноровкой.

На меня ледяным ударом обрушилось осознание. Средь бела дня, при множестве свидетелей… но времени на сомнения не оставалось.

Я мог ее защитить, и я собирался это сделать.

Несмотря на пронзающую меня насквозь острую боль, я не колебался и, одним быстрым рывком сбросив плащ, направил щупальца на бандитов.

Мужик целил ножом мне в плечо, и я едва успела увернуться, одновременно блокируя удар его дружка. Какая-то отдаленная часть моего сознания протестовала: «Что, черт возьми, происходит?», но мой боевой инстинкт пересилил все остальное.

Эти трое ублюдков не походили на хранителей – ни доспехов, ни шлемов. Казалось, они понятия не имели, на кого нарвались.

Но, в чем бы ни была причина, они пытались мне навредить. И должны были пожалеть о своем решении.

Я хранила ножи в карманах брюк, но сражаться врукопашную было удобнее. Я выбила нож из руки противника таким сильным ударом, что у него хрустнули кости на запястье.

Кряхтя от шока и боли, он отшатнулся в сторону. Другой парень бросился на меня и сделал двойной выпад, но я уже выпустила когти.

Я воспользовалась его удивлением, чтобы пнуть в живот, отчего он отлетел в сторону и растянулся на земле в нескольких футах.

Только тогда мои уши уловили звук шагов позади. Развернувшись на пятках, я ударила третьего нападавшего в лицо.

Он отшатнулся назад, и я обнаружила, что смотрю в дуло пистолета – и в этот момент в человека, направившего его на меня, вонзилось длинное жилистое щупальце.

Стрелок взмахнул руками, и, пролетев мимо цели, пуля с громким лязгом ударилась о металлическую ограду.

Доминик сбросил плащ, и теперь вокруг него извивались оба щупальца. Еще один бандит, у которого в руках оказался нож, лежал рядом с ним на земле.

Подскочив, я вырвала пистолет из рук у стрелявшего. Казалось, он это едва заметил.

Побелев, он во все глаза уставился на Доминика. На нечеловеческие отростки, торчащие из его спины.

– Что за хрень! – выплюнул он. – Что за чудище…

Во мне закипела куда более сильная ярость, чем та, которую вызвало их нападение. Прежде чем он успел закончить, его рот познакомился с моим кулаком.

У него захрустела челюсть, и, схватившись за нее, он со стоном осел на землю.

Доминик, тяжело дыша, смотрел на него сверху вниз. Казалось, что ему ничуть не лучше, чем этому мужику.

Он прилагал столько усилий, чтобы скрывать свою странность. И вот почему.

Он знал, какую реакцию она вызовет.

Но ради моего спасения он позволил этим ублюдкам все увидеть, и теперь они смотрели на него с ужасом.

Снова послышались шаги. Джейкоб, Андреас и Зиан бежали через стоянку с искаженными от гнева и замешательства лицами.