Пусть теперь проверяет, что пьёт и где.

В целом три дня пролетели почти спокойно. Хотя нет — скорее, без новых сюрпризов.

Рамон и Эвелиус развлекали претенденток. Я изображала ассистентку принца.

Предсказуемо уже следующим утром, когда всех отправили к Арсо, меня отправили выполнять свои обязанности.

Предсказуемо чудище изображало ледяную глыбу и делало вид, что ничего этакого не было.

Только о моих условиях он, словно невзначай, обмолвился. Мол, на поиски дома мне нужна неделя, а жалованье увеличат, как только я определюсь с суммой.

Об условии с бородой и ведьмами он, конечно, промолчал. Словно ничего не слышал.

Что ж, и на том спасибо. Ничего другого я не ждала.

Сделав вид, что от меня не откупились как от уличной девушки, я продолжала работать.

Даже к Монике почти не заглядывала — и о жалованье так и не узнала.

Ведьма не глупая, наверняка спросит, с чего вдруг в чудище проснулась щедрость. А я не готова была рассказывать.

Потом. Но точно не сейчас.

Так пролетело ещё несколько относительно привычных дней — и наступил тот самый день Х.

***

Первое испытание. В процессе которого половина участниц покинет отбор.

После моих приключений в Лабиринте чудище, разумеется, не отказался от своих коварных планов.

Да, первым испытанием, после которого девушки пожалеют, что вообще сюда пришли, стал всё тот же живой караган.

Тот самый, который мотылял мной как куклой...

Сегодня Луна — подозрительно похожая на нашу — сияла особенно ярко.

Рамон уговаривал изменить время испытания и провести его хотя бы днём, засветло. Безрезультатно.

— Днём мой питомец отдыхает, — отрезал ректор. И всё. Аргумент непрошибаемый.

Зато вечером кустик не прочь поиграть с девочками. Особенно если они визжат и шуршат юбками.

Нам выдали артефактные палки.

Мою прошлую прогулку, похоже, не забыли — кое-какие выводы были сделаны. Не те, конечно. Но хотя бы попытались.

Главный зал факультета красоты напоминал цветник. Или гарем.

Девушкам заранее сообщили, что испытание будет на улице, но, похоже, это услышали не все. Пышные юбки, тонкие туфли, голые плечи... Даже смотреть было жалко.

Я была в коротком платье для верховой езды, с корсетом и удобными сапогами. Вообще-то я бы так каждый день ходила. Но — не положено. Сегодня я леди.

Леди, которая должна шпионить для принца-статуи.

Фердинанд восседал в массивном кресле — тень на троне.

Не двигался. Не моргал. Только смотрел.

И смотрел — исключительно на одну ведьму в первом ряду.

Я бы не хотела, чтобы на меня так глядели. Как на обвиняемую. Или жертву.

Если он когда-то и любил Констанцию — всё прошло. Не осталось ни вины, ни раскаяния. Только ледяная злость.

Либо Моника не всё рассказала. Либо не всё знала.

Я тем временем спокойно топталась где-то посередине толпы — двадцать участниц, и каждая звенит, как хрустальный бокал.

Самое интересное — вздыхали они совсем не о возможном женихе. И явились, кажется, вовсе не к нему.

Большинство девушек мечтали попасть на бал. Тот самый, который вскоре проведут во дворце.

Не стесняясь ни стражей, ни друг друга, они обсуждали, как мечтают увидеть Императора.

Одна даже прошептала, что не прочь стать его фавориткой.

Жаль, на лбу у каждой не написано имя, или к платью не прикреплен магический бейджик. Это значительно сэкономило бы время и сузило круг претенденток.

Оставить троих, кто хотя бы не боится смотреть на жениха — и пусть чудище выбирает.

Возможно, хоть одна не упадет в обморок во время поцелуя.

Теперь я лучше понимала, почему сам поцелуй звучал как угроза.

Как ни странно, никто не стремился привлечь внимание принца.

Фердинанд по-прежнему напоминал хищника, который уже выбрал себе жертву, но ленится вставать.

Даже Рамон выглядел разочарованным. Нимфы, которые должны были кокетничать и шептаться, жались по углам, глядя в пол, и мечтали совсем не о том.

Заметив, что ситуация накаляется и опасаясь, что вместо испытания снова будет массовый поход к целителю, коротыш перестал ждать чуда:

— Вам нужно просто пройти Лабиринт. Никакой опасности, всё проверено. Если станет страшно или вы запутаетесь – зовите. Стража вернёт вас обратно. Последние пять участниц, а также те, кто откажутся, покинут отбор, — разнёсся голос по залу, и толпа замерла.