Девушки переглядывались, опасливо косились в сторону выхода, но всё так же не решались уходить.

Видимо, попасть на бал к Императору стоило риска — отправиться ночью и непонятно куда.

Мне даже стало любопытно. Что же там такого, во дворце, что девушки, явно не заинтересованные в должности жены чудища, всё ещё здесь и готовы проходить испытания?

Вероятность оказаться в первом ряду финалисток не прельщала, но любопытство заставляло задуматься.

Задуматься — и слушать внимательнее.

Замуж за советника. Замуж за младшего советника. Ещё одна — будущая фаворитка Императора...

Либо я выбрала неправильное место для шпионажа, либо тот, кто рассылал приглашения на отбор, позаботился о том, чтобы у избранной ним фаворитки не было конкуренции.

Взгляд невольно скользнул к Рамону.

Какова вероятность, что его идеальная протеже проскользнула и на отбор?

Вероятность была. Но никаких признаков особого отношения к кому-то из девушек я не заметила. Пока не заметила.

Когда их останется меньше — будет проще.

Гуляя среди массовки, которая обсуждала будущий бал, я медленно подбиралась ближе.

Может, Рамон каким-то образом выставил “достойных” девушек в первые ряды. Или поручил это сделать Арсо.

Чем ближе к трону я подбиралась, тем тише становился шёпот.

Да уж, под цепкими взглядами обсуждать что-либо девушкам уже не хотелось.

Фердинанд сверлил взглядом довольную собой Констанцию. Рамон что-то объяснял про Лабиринт, а Арсо безразлично наблюдал за стадом невест.

До того самого момента, пока одна из дам спешно не покинула зал.

Что ж, эта нервная леди как минимум сэкономила себе монеты на новый наряд.

Наконец и до принца дошло, что панические настроения растут, и с такими темпами его питомцу будет просто не с кем играть.

Фердинанд подал какой-то знак, и Арсо, подняв руку, выступил вперёд:

— Если нет вопросов – мы начинаем, — прозвенел голос декана.

Кажется, его тут считали самым безобидным.

Но паника не утихала. Скорее наоборот — усиливалась.

Невесты переглядывались, сбивались в группки и явно не горели желанием куда-то идти.

В таком состоянии все двадцать девушек уедут домой, и с этим нужно что-то делать.

Заметив, как соседки по несчастью крутят в руках непонятную палку, я едва не выругалась вслух.

Коротыш прочел лекцию о Лабиринте и уверил, что там не страшно, но ни слова не сказал — зачем выдал невестам артефакт.

Закатив глаза, я смерила троих недотеп-организаторов взглядом. Что ж, раз уж они сами не додумались, придется намекнуть.

— У меня вопрос! — громко сказала, поднимая руку.

Услышав знакомый голос в толпе вздыхающих невест, наконец отмер наш женишок.

Оторвался от своей ведьмы и посмотрел на меня. Прямо в глаза. Взгляд тяжёлый — будто мишень на лбу начертил.

— Я слушаю, леди Свон, — прозвенел ледяной голос принца.

Девушки вокруг меня даже немного расступились — словно в ожидании, что меня будут казнить, и опасаясь, чтобы их не зацепило.

Но я не боялась чудища. Точно не после той ночи.

Зато смотрела так красноречиво.

“Как же вас женить, когда вы на невест смотрите так, будто они приговариваются к пожизненному заключению без права на помилование?” — мысленно спросила.

Но сказала совсем другое:

— Нам так и не объяснили, как это работает. Артефакт и правда сам выбирает форму? Что именно будет? Свет? Щит? — подняла палку-артефакт.

Рамон тут же оживился и начал бодро объяснять:

— Артефакт активируется от вашей магии. Он превращается в то, что вам нужно в моменте. Это не оружие. Это… вспомогательный инструмент.

Ответ секретаря немного сбавил напряжение.

Уловив мой сурово-вопросительный взгляд, частично оттаяла даже ледяная скульптура жениха на троне.

Фердинанд сам указывал на девушек, которые задавали вопросы, и несколько раз попытался улыбнуться. Вышло не слишком любезно, но взгляд из угрожающего стал безразличным.

Это уже не пугало.

Кто-то из претенденток облегченно вздохнул, кто-то зашептался.

Пошли вопросы:

Что делать, как держать, а вдруг не сработает? Можно ли с ним сидеть, а если он упадёт? А если… погнется?