Оттолкнула его и медленно, с предвкушением, указала на центр комнаты:

— Встань туда… и сними рубашку, — твёрдо приказала, наслаждаясь каждым словом.

Лишь на мгновение в чёрных глазах мелькнуло удивление, будто такого поворота он не ожидал. А потом Фердинанд покорно встал в центре комнаты, стянул рубашку и расставил руки в стороны.

— Что-то ещё, моя леди? — наигранно покорно спросил, слегка наклонив голову вбок.

Даже во сне мне не удавалось представить полностью покорного ректора. В его взгляде вспыхнули искры недоумения, а руки слегка напряглись, будто он не понимал, что ещё пожелает временная госпожа.

И я пожелала.

То, что в реальности ему бы точно не понравилось. И то, чего я хотела с самой нашей первой встречи:

— Убери свою бороду, — велела, игриво покрутив пальцем.

Не знаю, чего ожидала. Что, как в мультиках, появится волшебный вихрь и всё сделает за меня. Или вспыхнет яркая вспышка — и вот он, побритый Фердинанд.

Но нет. Даже в моем магическом сне всё так не работало.

Улыбка чудища стала лукавой, а потом он подошёл ближе.

— Просто закрой глаза, моя требовательная леди. Представь, во что я одет… какая у меня причёска… или даже где мы, — прошептал он, касаясь пальцами моей щеки.

От такого набора возможностей голова пошла кругом.

Вот зря он сказал, что я могу менять место. Ведь, закрыв глаза, я убрала не только колючую щетину. Я убрала всю эту убогую комнату и мрачную Академию.

Спустя мгновение рука коснулась песка, а в нос ударил солоноватый запах океана.

— С такими снами не захочется просыпаться, — очарованно выдохнула, осматриваясь вокруг.

Шум волн, лунная дорожка, тихое шуршание песка и умопомрачительный запах.

Мою тихую идиллию нарушил едва уловимый шелест.

Фердинанд устал наблюдать за тем, как я дышу и любуюсь водой, и сел рядом. Кажется, на лице ректора отражалась досада, что его компании я предпочла ночной пляж и шум океана.

Вероятно, я бы попросила мужчину уйти, но взгляд скользнул по его лицу, и я не стала.

Без своей щетины и со спадающими на лоб волосами это был совсем другой человек: молодой, расслабленный, красивый.

В отличие от привычного мне чудища, этот Фердинанд дополнял картину морского спокойствия, а не рушил атмосферу своим занудством.

Я даже села ближе и провела пальцами по гладкой щеке, продолжая им любоваться.

— Так лучше? — с улыбкой спросил он.

— Мг, — тихо промычала я, а потом улыбнулась шире. — Для достоверности нужен поцелуй. Чтобы сравнить наверняка, — кокетливо похлопала глазками.

Мужчина тихо засмеялся.

— Ну, разве только для достоверности, — едва слышно произнёс он.

Моя спина коснулась песка, а на губы обрушилась лавина жарких поцелуев.

Да, так было однозначно лучше. А ещё лучше то, что мне не нужно было играть в леди — стесняться, изображать юную Юлианну или бояться показаться развратной.

Я наслаждалась поцелуями выдуманного чудища, и ощущалось это почти как на самом деле.

Почти, но нет. Это было даже лучше — когда можно отпустить страхи, отключить голову и отдаться собственным желаниям, зная, что никто не узнает.

Я сама стянула с Фердинанда рубашку, а затем сама направила его руки к завязкам платья.

— Юли, — тихо простонал он в мои губы и замер, перехватив мои руки.

Да-да, даже в моей голове нам было не положено и нельзя. Вот только это моя голова, а значит, мои правила.

— Это мой сон, и тут нам можно всё, — прошептала в ответ, освобождая руку. — Не называй меня Юли или Юлианна. Здесь я Юля, а ты – моё ручное чудище, — томно добавила, проводя ногтями по рельефной груди.

Принц шумно выдохнул и вернул руки туда, где им самое место.

— Юля, — хрипло повторил он, пробегая пальцами по спине и расстегивая петли.

Платье упало на песок, соленый воздух наполнил легкие, будто снимая с меня остатки маски Юлианны.

Вот теперь это только я. И я по себе соскучилась.

— Юля, — подтвердила я, а затем отстранилась.

Игнорируя вопросительный взгляд часто дышащего Фердинанда, я толкнула его на песок и нависла сверху.

В жизни и с настоящим принцем я бы постеснялась быть слишком настойчивой. Но это мой сон, и раз уж чудище удачно оказалось в нём, почему бы не воспользоваться ситуацией?

Под ошарашенным взглядом я стянула с себя рубашку, сама расстегнула мужской ремень и устроилась сверху. Его взгляд был таким же, как во время танца: затуманенным и обещающим бурю удовольствия.