— Л-л-леди Свон... Я не обучал её. Возможно, мы изменим программу и заменим ривентар на тальмез. Там почти невозможно ошибиться, — дрожащим голосом сказал Арсо.

Это что он меня сейчас пытался защитить?

Видимо, всё совсем плохо, если даже подлый декан встал на мою сторону.

Стараясь не дрожать, я ждала решения принца, а он устало потёр переносицу.

— Нет, ривентар – обязательная часть программы Отбора. Император не станет менять её из-за того, что девушки не умеют танцевать. Сильвен, готовь артефакт, — устало сказал Фердинанд и пошёл в центр зала, приглаживая волосы.

Да уж, мне “повезло” — танцевать с ним последней.

Три предыдущих “сложных” танца — и ноги чудища изрядно пострадали.

Непонятно, виной тому сложные па или то, что девушки дрожали от страха.

К концу репетиции я их понимала. До такой ярости начальника не доводила даже я.

Если завтра всё будет хотя бы вполовину так, как сегодня — это будет не позор, это будет катастрофа.

И настрой Фердинанда не придавал уверенности. До того самого момента, пока он сам не шагнул ближе и не устроил мою руку на своей груди.

Сердце чудища билось слишком часто.

Отсчитав три удара, я поняла: система Сильвена тут не сработает.

Успех его обучения танцам был прост. Лорд Трейс учил чувствовать музыку и своё тело. Подгонять движения под ритм, используя простые уловки.

Три удара сердца — и шаг. Именно так мы с Иларионом и репетировали. Как бы странно это ни звучало, но первые разы Сильвен завязывал мне глаза и выключал музыку, обучая чувствовать себя и партнёра.

После вечера мучений, система опытного дрессировщика бестолковых любовниц сработала. Даже каракатицу он обучил танцевать так, чтобы не топтать ноги инквизитору.

Вот и сейчас я искала зацепку, чтобы удержать ритм и не превратить принца в жертву танцевального преступления.

И нашла. Подстроила дыхание под мелодию, звучащую в зале.

— Сосредоточьтесь… — начал командовать ректор, но я мотнула головой и прикрыла глаза, сверяя счёт.

Как ни странно, Фердинанд послушал. Замолчал, давая мне возможность собраться и настроиться.

Только вот сам дышать начал чаще — чередуя короткие вдохи с глубокими, будто пытался усмирить что-то внутри.

Не знай я чудище, решила бы, что он старается меня не пугать. Судя по тёмным глазам, в которых плясали молнии, спокойствие сегодня давалось ему с трудом.

То ли болели ноги, то ли он заранее “наслаждался” предстоящим завтра скандалом.

В любом случае, до завтра ещё нужно дожить — а потому я распахнула глаза, выдохнула и посмотрела на свою жертву.

— Просто следи за моим декольте. Шаг – на выдохе, — прошептала я, мягко толкнув его назад.

В глазах Фердинанда мелькнуло удивление, а потом он едва заметно кивнул.

Впервые за вечер в уголке его губ скользнула улыбка. Не каждый день услышишь от леди подобное предложение — пристально смотреть на её грудь.

Тот, кто придумал ривентар, явно задумывал его как прелюдию для молодых супругов.

Никогда бы не подумала, что танцем можно соблазнять. Как и то, что от одного взгляда по коже могут бежать мурашки.

Уже спустя круг по залу, я ощущала взгляд Фердинанда так, будто он скользил по коже руками. А в чёрных глазах чудища впервые за вечер вместо гнева полыхало желание.

Надеюсь, со стороны это не выглядело так очевидно, потому что, когда мелодия стихла, я почувствовала себя голой. Даже инстинктивно нырнула за широкую мужскую спину, чтобы скрыть пылающие щёки.

Это было слишком откровенно, слишком близко. Мы с чудищем и правда будто мысли друг друга читали.

Сначала я считала вздохи, а Фердинанд опустил взгляд, подстраиваясь под мои шаги. А потом…

Потом мы встретились глазами — и мир вокруг перестал существовать.

Кажется, я поняла, почему лорд Трейс загадочно улыбался в ответ на мои предложения отрепетировать танец с ректором. Будто точно знал, что закончится такая репетиция в спальне.

Но только не сегодня. И не под любопытными взглядами претенденток.

Я часто дышала, прячась за спиной Фердинанда, и пыталась скрыть дрожащие руки. И только спустя целую вечность заметила, что вокруг слишком тихо.

Подозрительно тихо.

Фердинанд всё так же тяжело дышал — я видела, как вздымалась его спина. Позволяя укрыться за собой, он внимательно следил за остальными.

Судя по звенящей тишине и сжатым кулакам чудища, выглядело это так же откровенно-развратно, как ощущалось.