Здесь это была высшая степень хамства. И Арсо это знал, но именно этого и добивался.

— Идите, леди Свон. Сегодня у вас будет возможность продемонстрировать свои навыки ривентара, — процедил он, натянуто улыбнулся и удалился к остальным.

Что ж, этот индюк всё же нашел способ отомстить.

А ещё он явно сговорился с фиалкой.

Мишель сегодня нарядилась практически как на сам Бал: шикарное платье нежно-розового цвета, прическа и ровные длинные локоны, обрамляющие лицо.

Истинная принцесса в ожидании своего принца.

А как она улыбалась Арсо, пока старый индюк рассыпался в комплиментах!

Я же, со своими слегка убранными назад волосами и простым нарядом, больше походила на служанку, чем на претендентку.

Только осмотрев других участниц, удивленно отметила, что одетой для Бала явилась не только Мишель.

Внутри зазвенело нехорошее предчувствие — и не зря.

— О, леди Свон, неужели вы так пойдёте во дворец? Не опасаетесь, что вас будут путать с прислугой? — прозвенел противный голос рядом.

Селеста Дорн — блондинка, как обычно вся розовая и шуршащая дорогим шелком. Сказала бы, что она как зефирка, но нет. Она как патока — такая же приставучая и портит зубы.

Но кое-какая польза от этой дочери тканевого магната всё же была: она подтвердила ещё одно моё подозрение.

Арсо решил устроить генеральную репетицию — в нарядах, с прическами и по всем правилам дворца. И, похоже, не потрудился предупредить Сильвена.

А вот это он зря. Лорд Трейс, в отличие от меня, быстро укажет этому подлому индюку его место.

Уже предвкушая, как Арсо будут выщипывать его пушистый хвост, я смирно ждала представления.

Можно, конечно, было пойти переодеться, надеть платье и сделать вид, что ничего не случилось. Мол, я увидела других девушек и пошла приводить себя в порядок — поэтому и задержалась.

Но нет, сегодня я решила показать характер и впервые сделала это не вовремя.

***

Всю глубину гадкости Арсо, удалось осознать в тот момент, когда в бальный зал вошли сразу трое нарядных мужчин.

Первым шел наш жених.

Сегодня Фердинанд был похож на сказочного принца: белая рубашка, темный фрак, гладко уложенные волосы. Даже щетина стала меньше — или мне так казалось.

Впервые назвать его бомжом в костюме не поворачивался язык.

И как ни странно — не только у меня.

Девушки, стоявшие рядом, собрались, принялись усиленно хлопать глазками и изображать скромность и благодетель. Сегодня они не желали убежать от принца и не рассуждали об Императоре.

И всё бы понятно — жених разоделся, чтобы испытать новый наряд.

Но нет. К моему позору, за ректором вошли такие же разряженные Сильвен и Иларион.

Вот теперь я точно напоминала прислугу на банкете.

Даже попятилась назад, всерьёз размышляя над тем, чтобы послать всё в болото с крокодилами и сбежать.

“Эх, нужно забрать у него золото и тогда можно хоть в другой мир, хоть в другую Империю”, — грустно подумала, прячась за очередной вздыхающей феей.

Но и сегодня план не выделяться в очередной раз провалился.

Фердинанд прохаживался по залу как павлин на птичьем дворе, а потому как я ни пряталась — меня заметили.

Чёрная бровь чудища вопросительно поползла вверх, а я в ответ встала ровнее и сделала вид, что всё так и было задумано.

Это я должна задавать вопросы. Но пришлось молчать и сверлить взглядом нарядного принца и его почётный караул за спиной.

Оказалось, о наряде не знала только я. И это было странно, учитывая, что Сильвен и Иларион были в курсе, но не удосужились сказать ни слова.

— Леди Свон, что-то случилось с вашим платьем? — не стал молчать Сильвен.

Жестом указывая девушкам расступиться, он даже подошёл ко мне, вопросительно заглядывая в глаза.

Не обругать мужчину стоило невероятных усилий, особенно слыша хохот других претенденток.

— С платьем всё отлично, лорд Трейс. Не хотелось испортить его перед балом. Девушки бывают такими рассеянными из-за нервов. Жаль, если кто-то случайно порвёт или запачкает мой самый эффектный наряд, — оскалившись, процедила и покосилась на декана.

Сильвен всё понял и посмотрел на Илариона, а тот слегка, едва заметно, кивнул.

Что ж, как бы декан ни провернул эту пакость, я могла только надеяться, что она последняя.