Шрифт:
Сарказм начальник уловил и на прощание одарил меня уже совсем не взглядом, полным вожделения.
Наши с ним отношения изначально были странными — и стали еще непонятнее. Но вот такие вот моменты позволяли хоть немного ощутить, что я тут живу, а не только работаю.
А ещё — чем больше он проникнется ко мне симпатией, тем выше шанс, что я сохраню свою голову на плечах.
Главное — не потерять её уже по другой причине.
Почти ручное чудище заставляло кровь бежать быстрее — и это становилось опасно.
К счастью, я хоть и не ведьма, но никаких видов на меня принц иметь не может. Он сам так сказал.
Он не стал нарушать правила даже тогда, когда потерял голову, думая, что влюблён. И уж тем более не станет спорить с братом ради какой-то там дочери мошенника. Всего-то одна бурная ночь и парочка крышесносных поцелуев — ничего особенного.
Глава 27. Репетиция
Четыре дня дрессуры прошли относительно сносно.
Лорд Вельцер ежедневно жертвовал своими ногами, а лорд Трейс — нервами.
В целом всё было неплохо, если не придираться.
Манеры мы учили, когда Иларион убегал из зала под предлогом очередного обхода Академии, столовые приборы — непосредственно перед обедом и ужином.
К счастью, у Сильвена была своя система обучения.
По просьбе некоторых советников, он подтягивал манеры фавориток при дворе, а потому знал, что делать с невежественными девушками.
И нет, конечно, он не сравнивал меня с любовницами императорских приближенных. Лишь намекнул, что имеет опыт обучения юных леди, попавших во дворец без предварительной подготовки.
Хорошо, что Илариона в этот момент не было в комнате — так мои алые щёки видел только сам лорд Трейс.
Было стыдно. Очень.
А ещё я злилась на Фердинанда.
Он утверждал, что я буду кем угодно, но не его любовницей. И что по факту?
Распорядитель Отбора, по странному совпадению обучающий любовниц советников, и старший Инквизитор, приставленный ко мне, чтобы будущая жена ректора не угробила его “не любовницу”.
Хотелось высказать всё наглому начальнику, но сил на это не оставалось.
Танцы и уроки выжимали последние капли энергии.
Даже кулон, который чудище так старательно напитал своей магией, не было возможности проверить.
А проверить хотелось. Всё сильнее с каждым днём. И не потому, что я не могла уснуть.
Потому что каждое утро меня встречали вопросом, как я спала, и с загадочной улыбкой опускали взгляд на амулет.
Предчувствуя подвох от чудища, я не стала испытывать кулон без нужды.
Слишком уж настойчиво Фердинанд интересовался моими снами. А сил ругаться с ним из-за амулета не было.
Как и сил выяснять, в чём подвох.
Желание спать победило любопытство.
***
Наконец, неделя танцевального ада подошла к завершению, и за завтраком Арсо объявил, что вечером нас ждет Бал.
Завтра приём во дворце, а значит, сегодня — генеральная репетиция.
Декан Арсо и лорд Трейс договорились, что на репетиции каждая из претенденток выбирает себе танец для бала.
Якобы чтобы избежать казусов. Но, услышав утренний шепоток нескольких девиц, я узнала истинный мотив подлого декана.
Эвелиус желал похвастаться перед Императором, как мастерски обучил девушек танцам. Точнее, как обучил одному конкретному танцу. И тут меня ждал очередной подвох.
К тому моменту, как я выбралась из рук чересчур неторопливой горничной, все танцы, конечно же, уже были распределены.
— Следовало поторопиться, леди Свон, вы опоздали, — с ехидной улыбкой сообщил Эвелиус, указывая на единственную строчку в списке.
Конечно же, это был тот самый ривентар.
Подлый декан решил пустить мою репутацию по течению. Ничего другого я и не ожидала. И, конечно, не поверила, что из всех танцев даже в этом первобытном мире остался только один.
Но отказываться не стала.
Метод Сильвена работал, и я почти перестала оттаптывать Илариону ноги. Осталось проверить технику на принце.
Осмотрев зал, я не заметила ни лорда Трейса, ни лорда Вельцера, ни, собственно, самого подопытного жениха.
— А где же лорд Трейс и Его Высочество? Почему вы начали без них? — поинтересовалась у довольного собой Арсо.
Декан оскалился и надулся, как павлин.
— Мне доверили распределить танцы. Вы бы знали, что следует приходить раньше, если бы посещали мои занятия, а не шатались без дела, — довольно заявил этот гад, а затем с демонстративным презрением махнул на меня перчаткой.