Но я не сказала ничего из этого.

— Потому что наш дом здесь, — ответила я, обнимая ее. — И мы должны его защищать.

Она прижалась ко мне, и я почувствовала, как ее маленькое тельце расслабляется. Но в ее молчании я уловила тень сомнения. Она приняла мой ответ, но не поняла его.

В тот вечер я не могла уснуть. Я ходила по дому, проверяя и перепроверяя барьеры. Каждая тень казалась врагом, каждый шорох — угрозой.

Они нашли способ пробить мою защиту. Значит, в следующий раз они придут с чем-то более мощным. И они придут обязательно.

Я подошла к окну и смотрела на лес, окутанный ночной тьмой. Все эти годы мой дом был моей крепостью. Но теперь я понимала — против артиллерии Парадиза даже самые крепкие стены не устоят.

Нам нужно было уходить.

Мысль была горькой, как полынь. Оставить дом? Лес, что стал частью меня? Все, что я знала и любила?

Я посмотрела в сторону комнаты, где спала Аэлина. Ее ровное дыхание было самым дорогим звуком на свете.

Ради нее я была готова на все. Даже на бегство.

Но куда? Мир за пределами леса был враждебен. Парадиз охотился на нас. Садириз, с его вечными интригами, был не лучше. А Каэлен… Каэлен был повсюду.

Я сжала кулаки. Бегство не было решением. Это была лишь отсрочка.

Если нельзя спрятаться, нужно стать сильнее. Настолько сильной, чтобы никакой артефакт не мог пробить нашу защиту. Чтобы никакая армия не посмела к нам подойти.

Я повернулась от окна и направилась к своей лаборатории. Покой был роскошью, которую я больше не могла себе позволить. Пришло время вспомнить старые, забытые заклинания. Те, что я дала обет никогда не использовать.

Война стучалась в мою дверь. И я была намерена встретить ее во всеоружии.

Следующие несколько недель я провела в подвале, куда даже дом ступал с опаской. Воздух здесь был густым от вековой пыли и запаха высушенных корений, которые не решалась использовать даже я. На полках, покрытых паутиной, стояли склянки с веществами, чьи названия были забыты миром. Это была моя темная сокровищница, наследие поколений Лунденс, к которому я никогда не хотела прикасаться.

Но теперь выбора не было.

Аэлина чувствовала мое напряжение. Она стала тише, реже смеялась, а ее игры с пространством теперь напоминали не веселое баловство, а бессознательные тренировки. Она выстраивала вокруг себя сложные, многослойные щиты, даже не понимая, как это делает. Ее инстинкты обогнали ее сознание.

«Живой» гримуар стал ее постоянным спутником. Книга теперь не только рассказывала сказки, но и тихо нашептывала ей основы защитных заклинаний, когда я была занята. Я слышала это иногда — мой собственный голос, спокойный и настойчивый, доносящийся из ее комнаты.

— Мама, что ты делаешь? — как-то раз спросила она, стоя на пороге подвала. Ее глаза широко раскрылись при виде странных инструментов и светящихся тиглей.

— Готовлюсь защищать наш дом, солнышко, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— От тех злых людей?

— Да. От тех злых людей.

Она помолчала, а потом сказала:

— Я тоже помогу.

Эти слова пронзили меня острее любого клинка. Нет, моя девочка. Ты не должна этого видеть. Ты не должна в этом участвовать.

Но я лишь кивнула:

— Конечно, поможешь. А пока иди, потренируйся с книгой.

Я вернулась к работе. Я вспоминала древние ритуалы усиления. Они требовали жертв. Не кровавых, нет. Но болезненных. Они требовали отдачи части собственной жизненной силы, запечатывания ее в защитные узоры.

Я взяла серебряный кинжал с рукоятью из черного дерева — инструмент, который не использовала со времен своей юности. Провела лезвием по ладони. Кровь, темная и густая от могущества, сочилась из пореза. Я позволила ей капнуть в тигель, где уже кипело зелье из коры Древодуба и слез Лунной орхидеи.

Смесь вспыхнула ослепительным белым светом. Энергия ударила в меня, выжигая изнутри. Я вскрикнула, упав на колени. Это была боль не физическая, а экзистенциальная. Как будто у меня вырывали кусок души.

Но когда боль утихла, я почувствовала это. Изменение. Защита дома сгустилась, стала плотнее, почти осязаемой. Теперь она не просто отклоняла атаки — она поглощала чужую магию, питаясь ею.

Я поднялась на ноги, дрожа. Это был лишь первый шаг. Самый простой.

Следующим этапом было пробуждение самого леса. Не просто союз с духами, а превращение его в оружие. Я вышла на границу и положила руки на землю. Я не просила. Я приказывала. Я вливала свою волю в корни деревьев, в русла ручьев, в самый воздух.