Они не вошли. Еще нет. Но они пробили брешь. Маленькую, размером с игольное ушко, но достаточную, чтобы почувствовать исходящую от дома мощь. И исходящую от Аэлины.

Снаружи, сквозь искаженное пространство границы, я увидела их. Не солдат, а людей в темных, лишенных украшений одеждах, с капюшонами, скрывающими лица. Инквизиторы. В центре их группы стоял один, державший перед собой черный, отполированный до зеркального блеска диск. От него во все стороны расходились мерзкие, невидимые обычному глазу импульсы, которые и нашли слабину в моей защите.

— Мама?

Я обернулась. Аэлина стояла в дверях гостиной, ее глаза были широко раскрыты от испуга. Она чувствовала. Конечно, чувствовала.

— Все в порядке, солнышко, — сказала я, и мой голос прозвучал спокойнее, чем я чувствовала себя на самом деле. — Иди к своей комнате. Книга расскажет тебе сказку.

Она кивнула и убежала. Я знала, что живой гримуар успокоит ее и создаст вокруг нее дополнительный барьер.

Я снова повернулась к границе. Инквизиторы уже готовились сделать следующий шаг. Они подняли руки, и их магия, серая и безжизненная, как пепел, устремилась в пробитую брешь, пытаясь разорвать ее шире.

Ярость, которую я так долго сдерживала, опаленная материнским страхом, наконец вырвалась на свободу.

Я не стала создавать иллюзии. Не стала запутывать их. Я пошла в прямую атаку.

Я вышла из дома, и пространство сомкнулось за мной. Я предстала перед ними не как тень или видение, а во всей своей силе. Мои волосы развевались в такт вихрю магии, что поднялся вокруг меня, а в глазах горел зеленый огонь древней ярости.

— Вы незваные гости, — прозвучал мой голос, и от него задрожала земля под их ногами. — И за это придется заплатить.

Первый из инквизиторов бросил в меня копье из сгущенной тьмы. Я даже не шелохнулась. Копье коснулось моего силового поля и рассыпалось в прах.

Затем я нанесла ответный удар. Я не стала разрушать их тела. Я разрушила их артефакт. Черный диск взорвался с оглушительным грохотом, осыпав их осколками, пропитанными их же собственной оскверненной магией. Они закричали, падая на колени, хватаясь за лица, на которые попали осколки.

— Убирайтесь, — сказала я тихо, но так, чтобы каждое слово врезалось им в сознание. — И передайте своим хозяевам. Следующий, кто посмеет подойти к моему дому, не вернется вовсе.

Они поползли прочь, обожженные и побежденные.

Я стояла и смотрела им вслед, и не было в моем сердце ни победы, ни удовлетворения. Была лишь ледяная уверенность.

Мое уединение кончилось. Они нашли нас. И теперь я знала — это была лишь первая ласточка. За ней последует буря.

Тишина, наступившая после ухода инквизиторов, была гулкой и тяжелой. Воздух пах гарью и озоном, а на восточной границе зияла невидимая рана — та самая брешь, что им удалось пробить. Я заделала ее, сплела новые слои защиты, но знала — это лишь временная мера. Они почувствовали нас. Узнали вкус нашей магии. И теперь ничто не заставит их остановиться.

Я вернулась в дом. Аэлина сидела в своей комнате, прижав к груди живой гримуар. Книга была раскрыта, и со страниц лился тихий, успокаивающий свет.

— Мама? — ее голосок дрожал. — Они ушли?

— Ушли, солнышко, — я опустилась перед ней на колени, проводя рукой по ее волосам. — Все хорошо.

Но она была не просто напугана. Она была… озадачена. Ее бровки были сдвинуты, а в зеленых глазах, таких похожих на мои, плескалось не детское недоумение.

— Они были… злые, — сказала она, подбирая слова. — Их магия… она болела.

Я замерла. Она не просто почувствовала угрозу. Она увидела суть их силы. Ту самую оскверненную, «ржавую» магию, что отравляла лес.

— Да, — ответила я осторожно. — Некоторые люди используют магию, чтобы причинять боль. Но мы не такие. Мы защищаемся.

Аэлина кивнула, но ее взгляд стал отрешенным, будто она прислушивалась к чему-то далекому.

— А тот… другой? — вдруг спросила она.

Мое сердце пропустило удар.

— Какой другой, малышка?

— Тот, кто ходит по краю леса. Он не злой. Он… грустный. И он ищет.

Легкие мурашки побежали по моей спине. Она чувствовала Каэлена. Не его магию, а его эмоции. Его настойчивость, его неугасающий поиск — все это она воспринимала как «грусть».

— Он… чужой, — сказала я, и слова показались мне горькими и несправедливыми. — И нам не нужно, чтобы он нас нашел.

Аэлина посмотрела на меня с такой глубокой, взрослой серьезностью, что у меня сжалось сердце.

— Почему? — спросила она просто.

Потому что он унесет тебя в мир, где нет места волшебству. Потому что он — Принц, а ты — дитя леса. Потому что он разобьет мне сердце во второй раз, забрав тебя.