Он с надеждой на поддержку посмотрел прямо в мои глаза. почти умоляюще. Мол дашь команду — и все злоумышляющие будут наказаны.

— Не будем брать компенсацию с гостиницы, они и без того пострадали, поселив у себя Куликовых, — решил я и сразу же подсластил пилюлю: — Ты потрясающе предусмотрительный.

Серьгу удалось вытащить. Но имело ли смысл разбирать остальное? Использовать-то я их действительно смогу только как лом.

— Ты даже не представляешь насколько. Я вытаскивал предметы, когда Антоша их просматривал, аккурат перед закрытием футляра. То есть все футляры отправились на хранение в сейф уже пустыми. А одну цепочку с приметным кулоном я подбросил ему в карман. Он ее обнаружил, когда вышел, и радостно отправился сдавать в ломбард. Я проследил.

Можно было только подивиться идиотизму кузена, своими руками подписывающим себе обвинение. Найти предмет, который сам недавно изучал как часть приданого, и вместо того, чтобы отнести будущему тестю, потащил в ломбард, где Козырев непременно отыщет предмет и задаст вопрос: где остальное? Хотя вариант, когда Антоша относит найденное Куликову, был ничуть не лучше — князь вряд ли поверит, что остальное не прилипло к шаловливым Антошиным ручкам.

— Не помнишь, не было ли Загребельных в архиве Черного Солнца? — спросил я.

— Можно глянуть, — предложил Валерон. — Я могу к Маренину сгонять.

— Сгоняй, — согласился я. — Заодно узнаешь, как дела.

Он исчез, я сгреб драгоценную кучу в стол, решив разобрать всё как-нибудь потом, и опять уставился на герб, пытаясь понять, где я его раньше видел. То, что видел, — было абсолютно точно, пришлось активировать навык абсолютной памяти и направленно размышлять над вопросом «где». После всплывшего в памяти ответа я чуть не хлопнул себя по лбу, удивляясь собственной глупости. Этот герб я видел на медальоне из подвала главнюка Черного Солнца.

Медальон как раз находился в моем пространственном хранилище, поэтому достал я его быстро и сравнил. Герб на медальоне был чуть искажен (возможно, именно поэтому я и не сразу смог вспомнить), но это, безо всякого сомнения, был именно он.

Валерона я ожидал с особым нетерпением.

— Маренин сказал, что Загребельных в архиве нет.

— Не может того быть, — удивился я. — Если из подвала дома главнюка мы извлекли медальон Загребельных, значит, как минимум один Загребельный был там.

— Это недостаточно для архива. Они же не фиксировали свои преступления, — ответил Валерон. — А только то, что можно было использовать для дела. Зачем им информация о том, кого они убили, если им нужна информация о тех, кого можно шантажировать?

Или как подобраться к тому или иному человеку. Выходит, Загребельные в глазах Черного Солнца тоже были совершенно незначительным родом. Настолько незначительным, что в организации не посчитали нужным заводить под них отдельную папку. Медальон же намекал, что одного из рода там держали минимум несколько дней. И, как мне кажется, не ради выкупа. Если в семье нет денег, то они и не возьмутся ниоткуда. Держали ради информации? Какой? Любая информация при наличии той пыточной комнаты, что я обнаружил, выбивалась в течение нескольких часов. А Загребельного держали в камере. Зачем? Поговорить об этом с Германом? А надо ли? Нужна ли мне информация о том, за что убили его родственника? Он и сам этого может не знать. Как и о том, что родственник убит.

Я подбросил медальон на руке и задумался. Интуиция намекала, что с Загребельным стоит переговорить. Хотя бы выяснить, не пропадал ли кто-нибудь из его родственников в последнее время. А дальше уже смотреть по обстоятельствам.

001 поскребся в мой кабинет ближе к вечеру.

— Гриша не пришел, — проскрипел он и всплеснул передними лапами.

Наверное, он хотел показать отчаяние, а получилась угроза. Голос-то у него был монотонный, пусть даже, на мой взгляд, временами там проскакивала истеричность.

— Гриша знакомится с одногруппниками, — пояснил я. — Знакомство происходит в трактире. Думаю, они уже скоро разбегутся по домам.

Потому что целый день квасить даже при наличии отрезвляющего зелья никто не будет. Закончится либо зелье, либо деньги на выпивку.

— Но как же я? — возмутился 001.

— Тебе Григорий не оставил дел?

— Нет, я не про это. Как он мог бросить меня на весь день во враждебном окружении?

— С чего вдруг окружение стало враждебным? — удивился я.

— Митя меня не любит и настраивает всех против меня.

— Против себя ты сам всех настраиваешь. Своим поведением.

— Про что я и говорил. Ты меня тоже не любишь.

— И это ты мне говоришь после того, как я за свой счет сделал улучшения в тебе, да еще предлагал проверить дублирующий контур? Ты не обнаглел часом? — возмутился я.

— Это не доказательство любви.

— С какой стати я должен тебе что-то доказывать? Любить я тебя тоже не обязан. У тебя есть Гриша, вот с ним и выясняйте отношения.