— Разумеется, а как иначе. Армейский заказ, — согласился я.

— Да, вкусные заказы, — подтвердил он. — Это и статус — поставщик армии — и деньги хорошие. Поэтому и делают только отец и братья. На каждом нашем артефакте — личное клеймо. Я сюда как раз за правом ставить свое и пришел. А ты?

— А я за знаниями, — ответил я. — Потому что Коломейко, конечно, хорош, но вряд ли он мне уделял столько времени, сколько уделял твоему образованию твой отец.

— Это да, с этим не поспоришь, — легко согласился Надежкин. — Я как выучусь, так мы последний сектор сможем закрыть.

— У вас что-то не закрыто? — удивился я.

— Так Скверна же. Артефакты с ней сильные, но сродство вот только мне попалось. Повезло, — радостно сообщил он.

На мой взгляд, везение было сомнительным. Я не исключал, что старший Надежкин строго-настрого запрещал старшим сыновьям брать такое сродство. Потому что сродства к Скверне встречались довольно часто, а значит, старшим сыновьям, если в их развитие отец вкладывался, такие кристаллы наверняка попадались.

— Ходят слухи, что сродство к Скверне опасно при отсутствии контролирующего навыка.

— Это если ее сильно раскачивать, — ответил он.

— А разве не нужно для сильных артефактов сильные навыки?

— Я рассчитываю найти контроль, пока докачаю до высоких уровней, — ответил он. — А на низких и без контроля нормально. Такой кристалл и купить можно. Но дорогой, зараза.

— Вам предлагали?

— Ну так, когда я Скверну-то усвоил, отец сразу поиск запустил. Есть же люди, кто видят, что в кристаллах, а значит, всегда можно купить нужный. Другое дело, что напрямую на такого человека не выйдешь, а цены посредники ломят такие, что отец почесал в затылке и сказал, что пока погодим — вдруг само выпадет. Так-то известно, откуда кристаллы закупать надобно, чтобы такой найти. Но пока не везет. Ничего, если со Скверной повезло, то и с этим навыком повезет.

Вряд ли скверники так топорно стали бы подводить ко мне своего человека, но наличие Скверны у Надежкина мне все равно казалось подозрительным. Не может нормальный человек радоваться такому сродству. Ладно я, человек в магии новый, мог размышлять на предмет, брать или не брать Скверну, но в семье, которая профессионально занималась артефактами и, скорее всего, не одно поколение, об опасности Скверны наверняка знали. И, насколько я понял, рассчитывали получить и кристалл с контролирующим навыком. А значит, вполне возможно, были связаны со Скверной.

И тогда вставал вопрос: использовали ли моего собеседника втемную или он прекрасно осознавал все риски, принимая Скверну.

— В приличном обществе наличие сродства к Скверне скрывают, — кто-то высокомерно процедил за моей спиной.

Обернувшись, я обнаружил блондина с буквально зализанной шевелюрой — волосок к волоску, намазанные чем-то для большей гладкости и блестящести. У него Скверны не было. Вода и Земля с неплохим набором заклинаний, повыше уровнем, чем в среднем среди соучеников.

— Не вижу ничего позорного в обладании еще одним сродством, — вспыхнул Надежкин. — Любое сродство — усиление, а значит, почетно.

— Кроме Скверны, — подошедший студент высокомерно оглядел Надежкина с ног до головы, подчеркнуто демонстрируя незначительность оппонента, после чего повернулся ко мне. — Дворянам нужно держаться вместе, Петр Аркадьевич. Потомственный дворянин, Загребельный Герман Семенович. Можно просто Герман.

И протянул мне руку. Я ее пожал и ответил:

— Мое имя вы уже знаете. Можно просто Петр. И мне кажется, в университете сословные различия неуместны. Мы все здесь артефакторы.

— Артефактор артефактору рознь, — возразил Загребельный. — Я — потомственный дворянин, вы вообще из княжеского семейства, а этот — обыкновенный торгаш.

— Почему же торгаш? Он производитель, — не согласился я. — На производителях стоит государство.

— Вы тоже являетесь приверженцем этой новой теории о всеобщем равенстве, Петр?

— Нет, скорее о всеобщем неравенстве. Люди все разные. Одним дано меньше, другим — больше, и этого ничем не изменить, разве что собственным прилежанием.

— Мы собирались в трактир после лекций, — вставил Надежкин. — Посидеть, познакомиться группой. Загребельный отказался сразу. Мол, не по статусу ему с нами сидеть. А у самого просто денег нет.

— Были бы мы равными, я бы вызвал вас на дуэль, а так… пачкаться не хочу, — пренебрежительно бросил Загребельный. — Деньги — пустое, главное — воспитание. А его у вас нет.

Он развернулся и пошел к выходу из аудитории. Я обратил внимание, что форма у него была в варианте Прохорова — готовая и из недорогого сукна. Значит, Надежкин прав в отношении финансовых проблем одногруппника. Может, потому так и важничает Загребельный, что денег нет.