Исторія о летящихъ деньгахъ была достов?рна. И по всему-то околодку, даже изъ август?йшей банкирской конторы «Лондонъ и Графство», изъ кассъ магазиновъ и трактировъ, гд? вс? двери, благодаря прекрасной погод? стояли настежъ, — деньги въ этотъ день беззвучно и проворно выбирались себ? вонъ и преспокойно лет?ли по ст?нкамъ и темнымъ закоулкамъ, пригоршнями и свитками, искусно увертываясь отъ взора попадавшихся на пути людей. И деньги эти, хотя никто не сосл?дилъ ихъ, неизб?жно оканчивали свой таинственный полетъ въ карман? сильно взволнованнаго джентльмена въ истрепанной шелковой шляп?, сид?вшаго у входа въ трактирчикъ на окраинахъ Порть-Стоу.

Только черезъ десять дней, — когда исторія въ Бордок?, въ сущности, уже совс?мъ устар?ла, — матросъ сопоставилъ вс? эти факты и началъ понимать, какъ близко ему пришлось быть отъ диковиннаго невидимаго челов?ка.

Раннимъ вечеромъ докторъ Кемпъ сид?лъ въ своемъ кабинет?, въ бельведер? на вершин? холма надъ Бордокомъ. Кабинетъ этотъ былъ очень уютной комнаткой въ три окна, — на с?веръ, западъ и югъ, — съ книжными полками, полными книгъ и научныхъ изданій, просторнымъ письменнымъ столомъ и микроскопомъ у с?вернаго окна, среди разныхъ миніатюрныхъ инструментиковъ, стеклышекъ, н?сколькихъ культуръ въ стклянкахъ и всюду разставленныхъ въ безпорядк? пузырьковъ съ реактивами. Электрическая лампа доктора Кемпа была уже зажжена, хотя небо еще сіяло зарею, и шторы подняты, такъ какъ любопытныхъ прохожихъ, которые могли бы заглядывать въ окна, опасаться не приходилось.

Докторъ Кемпъ былъ высокій и стройный молодой челов?къ, съ б?локурыми волосами и почти б?лыми усами, а работа, которою онъ былъ теперь занятъ, ц?нилась имъ такъ высоко, что онъ над?ялся получить за нее знаніе члена Королевскаго общества.

Спустя н?которое время глаза его, оторвавшись отъ бумаги, стали блуждать вокругъ и устремились на пламя заката за холмомъ напротивъ. Съ минуту онъ просид?лъ съ перомъ во рту, любуясь пышными золотыми тонами надъ вершиной холма; зат?мъ вниманіе его привлекла маленькая фигурка, черная какъ чернила, б?жавшая къ нему по косогору, — фигурка низенькаго челов?чка въ высокой шляп?, б?жавшаго такъ быстро, что ноги его буквально только мелькали.

— Еще одинъ изъ этихъ ословъ, — подумалъ докторъ Кемпъ. Не хуже того, что бросился на меня нынче со своимъ: «Невидимка идетъ, сэръ!» И что только съ ними сд?лалось? Точно тринадцатый в?къ, право!

Онъ всталъ, подошелъ къ окну и началъ смотр?ть на окутанный сумракомъ холмъ и стремительно несущуюся къ нему маленькую фигурку.

— Очень, кажется, сп?шитъ, — сказать докторъ Кемпъ, — только толку-то изъ этого какъ будто мало. Будь у него вс? карманы набиты свинцомъ, онъ не могъ бы б?жать тяжел?е. Совс?мъ умаялся, голубчикъ.

Черезъ минуту верхняя изъ виллъ, разбросанныхъ по холму около Бордока, скрыла б?жавшаго. Онъ опять мелькнулъ на секунду, мелькнулъ еще и еще, три раза въ промежуткахъ между тремя сл?дующими домами, и скрылся за насыпью.

— Ослы! — повторилъ докторъ Кемпъ, повернулся на каблукахъ возвратился къ письменному столу.

Но т?, кто сами были вн? дома, вид?ли б?глеца вблизи и зам?тили дикій ужасъ на его вспот?вшемъ лиц?, не разд?ляли презр?нія доктора. Челов?къ улепетывалъ, что было мочи, и, переваливаясь на ходу, громыхалъ, какъ туго набитый кошелекъ. Онъ не оглядывался ни направо, ни нал?во, но его расширенные глаза смотр?ли прямо передъ собою, внизъ холма, туда, гд? начинали зажигаться фонари и толпился на улицахъ народъ. Уродливый ротъ его былъ открыть, и на губахъ выступила густая п?на. Дышалъ онъ громко и хрипло. Вс? прохожіе останавливались и начинали оглядывать дорогу съ зарождающимся безпокойствомъ, спрашивая другъ друга о причин? такой посп?шности.

Потомъ гд?-то гораздо выше играющая ни двор? собака завизжала и бросилась подъ ворота, и, пока прохожіе недоум?вали, что это такое, какой-то в?теръ, какъ будто шлепанье разутыхъ ногъ и звукъ какъ бы тяжкаго дыханія, пронесся мимо.

Поднялся крикъ. Прохожіе бросились прочь съ дороги и инстинктивно б?жали внизъ. Они кричали уже на улицахъ города, когда Марвель былъ всего на полдорог?, врывались въ дома и захлопывали за собою двери, всюду распространяя свои изв?стія. Марвель слышалъ крики и напрягалъ посл?днія силы. Но страхъ обогналъ его, страхъ б?жалъ впереди его и черезъ минуту охватилъ весь городъ.

— Невидимый идетъ! Невидимый!

Трактиръ «Веселые игроки- стоитъ какъ ризъ у подножіи холма, тамъ, гд? начинаются линіи конокъ.

Трактирщикъ, опершись на прилавокъ своими толстыми, красными руками, бес?довалъ о лошадяхъ съ малокровнымъ извозчикомъ, а чернобородый челов?къ въ с?ромъ грызъ сухари, ?лъ сыръ, пилъ Бортонъ и разговаривалъ по-американски съ отдыхавшимъ полицейскимъ.

— Чего это орутъ? — спросилъ малокровный извозчикъ, внезапно прерывая разговоръ и стараясь разгляд?ть поверхъ грязной, желтой занав?ски въ низенькомъ окн? трактира, что д?лалось на холм?.

— Пожаръ, можетъ бытъ — сказалъ трактирщикъ.

Приближались шаги, тяжелые и торопливые, дверь съ шумомъ расхлопнулась, и Марвель, растрепанный, весь къ слезахъ и безъ шляпы, съ разорваннымъ воротомъ куртки, ворвался въ комнату и, обернувшись судорожнымъ движеніемъ, попробовалъ затворить дверь. Блокъ держалъ ее полуотворенной.

— Идетъ! — прорев?лъ онъ, и голосъ его отъ ужаса возвышался до визга. Идетъ! Невидимка! За мной!.. Ради Христа! Караулъ! Караулъ! Караулъ.

— Затворите двери, — сказалъ полицейскій. Кто идетъ? Что случилось?