— Вы устали, — сказалъ онъ, — и все ходите, а я сижу. Возьмите мое кресло.

Онъ пом?стился между Гриффиномъ и ближайшимъ окномъ.

Гриффинъ помолчалъ немного, потомъ вдругъ заговорилъ опять.

— Когда это случилось, — сказалъ онъ, — я уже бросилъ Чизельстоускій коллэджъ. Это было въ декабр? прошлаго года. Я нанялъ въ Лондон? большую комнату безъ мебели въ огромномъ, весьма неблагоустроенномъ дом?, въ глухомъ переулк?, около Портландъ-Стрита. Комната моя была загромождена разными приспособленіями, которыя я купилъ за его деньги, и работа подвигалась, — медленно и усп?шно, — подвигалась и концу. Я былъ похожъ на челов?ка, вышедшаго изъ густого л?са и вдругъ наткнувшагося на какую-то безсмысленную трагедію. Я по?халъ хоронить отца. Голова моя была всец?ло занята моими изсл?дованіями, и я пальцемъ не шевельнулъ, чтобы спасти его репутацію. Помню я похороны: дешевенькій гробъ, убогую церемонію, открытый вс?мъ в?трамъ, промерзшій косогоръ и стараго товарища отца по университету, совершавшаго надъ нимъ погребальный обрядъ, — б?днаго, чернаго, скрюченнаго старичка, страдавшаго сильнымъ насморкомъ. Помню, какъ я шелъ назадъ въ опуст?вшій домъ, по бывшей прежде деревн?, обращенной теперь въ уродливое подобіе города, заваленной мусоромъ и заросшей по окраинамъ, на м?ст? прежнихъ, заброшенныхъ теперь полей, мокрымъ непролазнымъ бурьяномъ. Помню себя къ вид? тощей черной фигуры, бредущей по скользкому, блестящему тротуару, помню свое странное чувство отчужденности отъ убогой доброд?тели и мелкаго торгашества окружающаго міра… Отца я не жал?лъ вовсе, Онъ казался мн? жертвой собственной глупой сантиментальностью. Общепринятое ханжество требовало моего присутствія на похоронахъ, но лично мн? не было до нихъ никакого д?ла. Однако, когда я возвращался по Гай-Стриту, мн? вдругъ припомнилось на мгновеніе прошлое.

Я встр?тилъ д?вушку, которую знавалъ десять л?тъ назадъ. Глаза наши встр?чалась… Что-то толкнуло меня повернуть назадъ и заговоритъ съ ней. Она оказалась существомъ самымъ зауряднымъ. Все это было похоже на сонъ, весь мой прі?здъ въ старое гн?здо. Я не чувствовалъ себя одинокимъ, не сознавалъ, что пришелъ изъ міра къ пустыню, сознавалъ въ себ? потерю симпатіи къ окружающему, по приписывалъ ее общей пустот? жизни. Возвращеніе въ мой кабинетъ показалось мн? возвращеніемъ къ д?йствительности; тамъ были предметы знакомые мн? и любимые, стоялъ аппаратъ, ожидали подготовленные опыты. Теперь не предвид?лось уже никакихъ затрудненій; оставалось только обдумать подробности. Когда-нибудь я разскажу вамъ, Кемпъ, вс? эти сложные процессы; теперь намъ не зач?мъ ихъ касаться. По большей части, за пропусками н?которыхъ вещей, которыя я предпочиталъ хранить въ памяти, они записаны шифрованной азбукой въ книгахъ, украденныхъ этимъ бродягою. Намъ нужно изловить его: нужно добыть книги обратно. Но главнымъ фазисомъ всей процедуры было пом?щеніе прозрачнаго предмета, коэффиціентъ преломленія котораго надлежало понизить, между двумя св?тящимися центрами н?котораго рода эфирной вибраціи, потомъ я поговорю съ вами о ней подробн?е. Н?тъ, н?тъ, это не Рентгеновскіе лучи! О моихъ, кажется, никто еще не писалъ, хотя очевидность ихъ несомн?нна. Мн? понадобились главнымъ образомъ дв? маленькіе динамо-машины, которыми я работалъ посредствомъ дешевенькаго газоваго аппарата. Первый свой опятъ я провелъ надъ лоскуткомъ б?лой шерстяной матеріи. Удивительно странно было вид?ть, какъ эта матерія б?лая и мягкая, въ прерывистомъ мерцаніи лучей постепенно начала таять, какъ струя дыма и исчезла. Я просто не в?рилъ своимъ глазамъ; сунулъ руку въ пустоту, — матерія была тутъ, такая же плотная, какъ и прежде. Я ощупалъ ее съ н?которымъ волненіемъ и сбросилъ на полъ. Найти ее потомъ было довольно трудно. Зат?мъ посл?довалъ очень любопытный опытъ. Позади меня раздалось мяуканье, и, обернувшись, я увид?лъ на водосточной труб? за окномъ очень грязную и худую б?лую кошку. Въ голову мн? вдругъ пришла мысль. «Все готово для тебя, голубушка», сказалъ я, подошелъ къ окну, отворилъ его и тихонько позвалъ кошку. Она вошла съ мурлыканьемъ, и я далъ ей молока. Вся моя пища хранилась въ шкафу въ углу комнаты. Посл? молока кошка пошла все обнюхивать, очевидно, собираясь устроиться какъ дома. Невидимая тряпка немного встревожила ее: кабы вы только вид?ли, какъ она на нее зафыркала! Но я устроилъ ей очень удобное пом?щеніе на подушк? своей выдвижной кровати и далъ ей масла, чтобы заставить ее умываться.

— И вы произвели надъ ней свой опытъ?

— Произвелъ. Но заставитъ что-нибудь принимать, Кемпъ, д?ло не шуточное, скажу вамъ! Опытъ не удался.

— Не удался?

— Въ двухъ отношеніяхъ; по отношенію къ когтямъ и этому пигменту, — какъ бишь его! — этой штук? позади глаза кошки. Знаете?

— Tapetum.

— Да, tapetum. Онъ не исчезалъ. Когда я уже далъ снадобья для выб?ливанія крови и прод?лалъ надъ ней еще н?которые другія вещи, я далъ ей опіума и положилъ ее, вм?ст? съ подушкой, на которой она спала, на аппаратъ. Когда все прочее уже стерлось и исчезло, — все еще оставались два маленькіе призрака ея глазъ.

— Странно.

— Я не могу этого объяснитъ. Конечно, она была забинтована и связана, такъ что не могла уйти, но она проснулась полупьяная и стала жалобно мяукать, а въ дверь между т?мъ кто-то стучался. Это была старуха снизу, подозр?вавшая меня въ вивисекціи, — пропитанное водой существо, не им?вшее въ мір? никакихъ привязанностей, кром? кошки.

Я выхватилъ хлороформъ, прим?нилъ его и отворилъ дверь. «Что это мн? послышалось тутъ, — будто кошка», — сказала старуха. «Ухъ не моя ли?» — «Зд?сь н?тъ», отв?чалъ я в?жливо. Она какъ будто не совс?мъ мн? пов?рила и пыталась заглянуть мн? черезъ плечо въ комнату, в?роятно, показавшуюся ей довольно странной: голыя ст?ны, окна безъ занав?сокъ, походная кровать и вибрирующая газовая машина, дв? св?тящіяся точки и легкій, тошный запахъ хлороформа въ воздух?. Этимъ ей пришлось удовлетвориться, и она ушла.

— А сколько взяло все это времени?

— Да часа три или четыре, — собственно кошка. Посл?дними исчезли кости, сухожилія и жиръ, да еще кончики окрашенной шерсти. А задняя часть глаза, какъ я уже говорилъ, эта кр?пкая радужная штука, не исчезала вовсе. Задолго до окончанія всей процедуры на двор? стемн?ло, и ничего не было видно, кром? смутныхъ глазъ да когтей. Я остановилъ газовую машину, нащупалъ и погладилъ кошку, все еще находившуюся въ безсознательномъ состояніи, развязалъ ее и, чувствуя сильную усталость, оставилъ спать на невидимой подушк? самъ легъ на постель. Но заснуть мн? оказалось трудно. Я лежалъ и не спалъ, думалъ безсвязно и смутно, опять и опять перебиралъ въ голов? подробности опыта или грезилъ, какъ въ бреду, что все вокругъ меня затуманивалось и исчезало, пока не исчезала, наконецъ, и сама земля изъ-подъ ногъ, и меня охватывало томительное кошмарное чувство паденія. Часа въ два кошка замяукала и стала ходить по комнат?. Я пытался успокоить ее и разговаривалъ съ ней, потомъ р?шилъ ее прогнать. Помню странное впечатл?ніе, когда я зажегъ спичку: передо мной были два круглыхъ, св?тившихся зеленымъ св?томъ глаза и вокругъ нихъ — ничего. Хот?лъ дать ей молока, но у меня его не было. Она все не унималась, с?ла у двери и продолжала мяукать. Я пробовалъ ее поймать, чтобы выпустить въ окно, но не могъ; она пропала и стала мяукать уже въ разныхъ частяхъ комнаты. Наконецъ, я отворилъ окно и началъ шум?ть. В?роятно, она вышла. Я больше никогда не вид?лъ и не слыхалъ ея. Потомъ, — Богъ знаетъ почему, — пришли мн? въ голову похороны отца и пригорокъ, гд? вылъ в?теръ; они мерещились мн? до самой зари. Я окончательно уб?дился, что не засну, и, заперевъ за собой дверь, вышелъ на улицу.

— Неужели вы хотите сказать, что и теперь по б?лу св?ту бродитъ невидимая кошка? — спросилъ Кемпъ.

— Если только ея не убили, — сказалъ Невидимый. Почему жъ бы и н?тъ?

— Почему жъ и н?тъ? — повторилъ Кемпъ. Но я не хот?лъ прерывать васъ.

— Очень в?роятно, что ее убили, — продолжалъ Невидимый. Черезъ четыре дня посл? того, я знаю, что она была жива и сид?ла подъ р?шеткой люка въ Тичфильдъ-Стрит?, потому что вид?лъ вокругъ толпу, старавшуюся догадаться, откуда происходило мяуканье.

Онъ помолчалъ съ минуту, потомъ вдругъ опять заговорилъ стремительно:

— Утро передъ перем?ной отчетливо зас?ло у меня въ памяти. Должно быть, я прошелъ Портландъ-Стритъ, потому что помню казармы Альбани-Стрита съ вы?зжающей оттуда кавалеріей, и очутился зат?мъ на вершин? Примрозъ-Гилля. Я сид?лъ на солнц? и чувствовалъ себя какъ-то странно, чувствовалъ себя совс?мъ больнымъ. Былъ ясный январскій день, одинъ изъ т?хъ солнечныхъ, морозныхъ дней, которые въ прошломъ году предшествовали сн?гу. Мой усталый мозгъ старался формулировать положеніе, составить планъ будущихъ д?йствій. Я съ удивленіемъ вид?лъ, что теперь, когда до желанной ц?ли было уже такъ близко, достиженіе ея какъ будто теряло смыслъ. Въ сущности, я слишкомъ усталъ; почти четыре года постоянной, страшно напряженной работы отняли у меня всякую силу и чувствительность. На меня нашла апатія, и я напрасно старался вернуться къ восторженному настроенію моихъ первыхъ изсл?дованій, къ страстной жажд? открытій, благодаря которой я не пощадилъ даже с?дой головы отца. Мн? было все — все равно. Я понималъ, что это настроеніе преходящее; причиненное чрезм?рной работой и недостаткомъ сна, и что л?карствами ли или отдыхомъ я могъ еще возстановить въ себ? прежнюю энергію. Ясно я сознавалъ одно: д?ло нужно было довести до конца; мною продолжала управлять та же навязчивая идея. И довести его до конца нужно было скор?е, потому что деньги, которыя у меня были, уже почти что вышли. Я смотр?лъ вокругъ на д?тей, игравшихъ на склон? холма, и на присматривавшихъ за ними нянюшекъ и старался думать о фантастическихъ преимуществахъ, которыми можетъ пользоваться на б?ломъ св?т? невидимый челов?къ. Спустя н?которое время я приплелся домой, по?лъ немного, принялъ сильную дозу стрихнина и, од?тый, заснулъ на неприбранной постели. Стрихнинъ — великое средство, Кемпъ, чтобы не дать челов?ку раскиснуть.

— Это самъ чортъ, — сказать Кемпъ, — самъ чортъ въ пузырьк?.

— Проснулся я гораздо бодр?е и въ н?сколько раздражительномъ состояніи. Знаете?

— Стрихнинъ-то? Знаю.

— И кто-то стучался въ дверь. Это былъ квартирный хозяинъ съ угрозами и допросами, старый польскій жидъ въ длинномъ с?ромъ камзол? и просаленныхъ туфляхъ. Ночью я, нав?рное, мучилъ кошку, — говорилъ онъ (старуха, очевидно, болтала). Онъ требовалъ объясненій. Законы страны, воспрещающіе вивисекцію, очень строги, — его могутъ привлечь къ отв?тственности. Кошку я отрицалъ. Кром? того, по его словамъ, вибрація маленькой газовой машины чувствовалась во всемъ дом?. Это была, несомн?нно, правда. Онъ старался пробраться бoчкомъ въ комнату, минуя меня, и зорко поглядывалъ туда сквозь свои н?мецкія серебряныя очки, такъ что мн? вдругъ стало страшно, какъ бы онъ не похитилъ что-нибудь изъ моей тайны. Я старался заслонить отъ него устроенный мною концентрирующій аппаратъ, и это только усилило его любопытство. Что такое я д?лалъ? Почему всегда былъ одинъ и какъ будто что-то скрывалъ? Было ли это законно? Было ли безопасно? Я не приплачивалъ за наемъ ничего сверхъ установленной суммы. Домъ его былъ всегда самымъ благопристойнымъ домомъ (въ самой неблагопристойной м?стности). Вдругъ терп?ніе мое лопнуло. Я вел?лъ ему убираться. Онъ началъ протестовать, болтать о своемъ прав? входа. Еще минута, — и я схватилъ его за шиворотъ, что-то треснуло — и онъ кубаремъ вылет?лъ въ коридоръ. Я захлопнулъ и заперъ дверь и, дрожа вс?мъ т?ломъ, с?лъ. Хозяинъ поднялъ за дверью шумъ, на который я не отозвался, и черезъ н?которое время ушелъ. Но это довело д?ло до кризиса. Я не зналъ, что онъ предприметъ, не зналъ даже, что онъ можетъ предпринять. Перем?на квартиры была бы проволочкой, а у меня оставалось всего на все двадцать фунтовъ въ банк?,- и проволочки я не могъ допустить. И_с_ч_е_з_н_у_т_ь! Это было непреодолимо. Но тогда будетъ сл?дствіе, и комнату мою разграбятъ. При мысли о томъ, что работа моя можетъ получить огласку и быть прерванной передъ самымъ своимъ окончаніемъ, я разсердился, и ко мн? вернулась энергія. Я вышелъ со своими тремя томами зам?токъ и чековой книжкой, — вс? это теперь у босяка, — и отправилъ ихъ изъ ближайшаго почтоваго отд?ленія въ контору для доставки писемъ и посылокъ въ Портландъ-Стрит?. Я старался выйти какъ можно тише и, вернувшись, я увид?лъ, что хозяинъ тихонько пробирается наверхъ, в?роятно, онъ слышалъ, какъ за мной затворилась дверь. Когда я обогналъ его на площадк?, онъ посп?шно отскочилъ въ сторону и метнулъ на меня молніеносный взглядъ. Я такъ хлопнулъ дверью, что затрясся весь домъ, а старикъ прошлепалъ за мною вверху, постоялъ за дверью, какъ будто въ нер?шимости, и опять сошелъ внизъ. Тутъ я, не теряя времени, принялся за свои приготовленія. Въ тотъ вечеръ и ночь все было кончено. Пока я сид?лъ, одурманенный и разслабленный обезцв?чивающими кровь снадобьями, раздался продолжительный стукъ въ дверь. Потомъ онъ превратился, его зам?нили удаляющіеся шаги, вернулась, и стукъ возобновился. Кто-то пытался просунуть что-то подъ дверь, — какую-то синюю бумагу. Въ припадк? раздражительности я всталъ, подошелъ къ двери и распахнулъ ее настежь. «Ну?» сказалъ я. Это былъ мой хозяинъ съ приказомъ объ очистк? квартиры или ч?мъ-то въ этомъ род?. Онъ протянулъ мн? бумагу, но, должно быть, руки мои показались ему странными, и онъ поднялъ глаза на мое лицо. Съ минуту стоялъ онъ, разинувъ ротъ, потомъ издалъ безсвязный крикъ, выронилъ и св?чу и бумагу и бросился б?жать по темному коридору къ л?стницъ. Я затворилъ дверь, заперъ, подошелъ къ зеркалу и понялъ его ужасъ: лицо у меня было б?лое, какъ изъ б?лаго камня… Все это было ужасно. Я не ожидалъ такихъ страданій. Ц?лая ночь прошла въ невыразимыхъ мукахъ, тошнот? и обморокахъ. Я сц?пилъ зубы, всю кожу на мн? палило, какъ огнемъ, палило все т?ло; я лежалъ неподвижно, какъ мертвый. Теперь я понималъ, почему кошка мяукала пока я ее не захлороформировалъ. Счастіе еще, что я жилъ одинъ, безъ прислуги. По временамъ я рыдалъ, стоналъ и говорилъ съ собой, но такъ и не сдался… Я потерялъ, наконецъ, сознаніе и совс?мъ ослаб?вшій очнулся въ темнот?. Ночь прошла. «Я убиваю себя», подумалъ я, но мн? было все равно. Никогда не забуду этой зари, страннаго ужаса, охватившаго меня при вид? моихъ рукъ, какъ будто сд?ланныхъ изъ тусклаго стекла и становившихся все тоньше, все прозрачн?е по м?р? того, какъ восходило солнце, пока я не сталъ, наконецъ, различать сквозь нихъ бол?зненный безпорядокъ комнаты, хотя и закрывалъ свои прозрачныя в?ки. Члены мои сд?лались какъ бы стеклянными, кости и жилы стерлись, пропали, маленькіе б?лые нервы исчезли посл?дними. Я скрежеталъ зубами, но вытерп?лъ до конца. Наконецъ, остались только мертвые кончики моихъ ногтей, б?лые и бл?дные, да коричневое пятно какой-то кислоты у меня на пальцахъ. Я сд?лалъ усиліе и всталъ. Сначала я былъ безпомощенъ какъ запеленатый ребенокъ, двигая членами, которыхъ не могъ вид?ть. Я былъ слабъ и очень голоденъ… Я подошелъ къ зеркалу, передъ которымъ обыкновенно брился, и сталъ смотр?ть въ него, сталъ вглядываться въ «ничто» и разсмотр?лъ въ этомъ ничто дна чуть зам?тныхъ туманныхъ пятна, — сл?ды пигмента, еще уц?л?вшаго за с?тчатой оболочкой моихъ глазъ. Мн? пришлось при этомъ держаться за столь и опираться лбомъ въ стекло зеркала. Неистовымъ усиліемъ воли я притащился назадъ къ аппарату и докончилъ процессъ. Я проспалъ все утро, закрывъ глаза простыней, чтобы оградить ихъ отъ св?та, а около полудня меня опять разбудилъ стукъ въ дверь. Силы мои вернулась. Я с?лъ, сталъ прислушиваться, услышалъ шопотъ и тотчасъ вскочилъ на ноги, началъ беззвучно разбирать по частямъ свой аппаратъ и разбрасывать эти части по комнат?, чтобы устройство его не могло подать поводъ ни къ какимъ догадкамъ. Вскор? стукъ возобновился и послышались голоса, — сначала голосъ моего хозяина, потомъ два другихъ. Чтобы выиграть время, я отв?чалъ имъ. Невидимый лоскутъ и подушка попались мн? подъ руку, я отворилъ окно и сунулъ ихъ на крышку водоема. Пока и открывалъ окно, за дверью раздался оглушительный трескъ; кто-то ударилъ въ нее, думая сломать замокъ. Но кр?пкіе болты, привинченные мною всего н?сколько дней назадъ, не поддались. Это испугало и разсердило меня, и я началъ д?лать все на-сп?хъ. Собравъ въ кучу посреди комнаты какія-то валявшіяся тутъ же бумаги, немного соломы, оберточной бумаги и всякаго хлама, я отвернулъ газовый кранъ. Въ дверь между т?мъ такъ о сыпались тяжелые удары. Я не могъ найти спичекъ и въ б?шенств? сталъ колотить по ст?н? кулаками. Потомъ опять завернулъ газъ, выл?зъ изъ окна на крышу цистерны, тихонько опустилъ раму и с?лъ, — безопасно и невидимо, но т?мъ не мен?е дрожа отъ гн?ва, — наблюдать событія. Я вид?лъ, какъ оторвали отъ двери доску; еще минута, — и отлет?ли скобки болтовъ, и на порог? отворенной двери появились мои пос?тители. Это былъ хозяинъ и его два пасынка, дюжіе парни л?тъ двадцати трехъ, двадцати четырехъ. Позади нихъ мелькала старая в?дьма снизу. Можете себ? представить ихъ удивленіе, когда комната оказалась пустою. Одинъ изъ парней бросился къ окну, раскрылъ его и выглянулъ. Его выпученные глаза, губастая, бородатая рожа была на какой-нибудь футъ отъ моего лица. Меня такъ и разбирало хватитъ по ней, но я во время остановилъ свой кр?пко сжатый кулакъ. Онъ смотр?лъ какъ разъ насквозь меня. То же стали д?лать, подойдя къ нему, и остальные. Потомъ старикъ подошелъ къ постели, заглянулъ подъ нее, и вс? они бросились къ шкафу. Тутъ посл?довали длинные переговоры на самомъ варварскомъ лондонскомъ нар?чіи, Пос?тители мои пришли къ заключенію, что я совс?мъ не отв?чалъ имъ, что это имъ такъ показалось. Уже не гн?въ, а чувство торжества охватило меня, пока я сид?лъ, такимъ образомъ, за окномъ и наблюдалъ этихъ четырехъ людей, — потому что старуха тоже пробралась въ комнату и подозрительно, какъ кошка, поглядывала кругомъ, — этихъ четырехъ людей, старавшихся разр?шить загадку моего существованія. Старикъ, насколько я понималъ его жаргонъ, соглашался со старухой, что я занимаюсь вивисекціей. Сыновья утверждали на ломаномъ англійскомъ нар?чіи, что я — электротехникъ, и указывали въ доказательство на динамо-машины и радіаторы. Вс? они трусили моего возвращенія, хотя, какъ я узналъ впосл?дствіи, наружная дверь была ими заперта. Старуха заглянула въ шкафъ и подъ кровать. Одинъ изъ моихъ сос?дей по квартир?, торговецъ фруктами, д?лившій съ мясникомъ комнату напротивъ, появился на площадк? л?стницы, былъ позванъ и говорилъ что-то очень безсвязное. Мн? пришло въ голову, что мои особаго устройства радіаторы, попадись они въ руки догадливаго и знающаго челов?ка, могли слишкомъ выдать меня. Я выбралъ удобную минуту, сошелъ съ подоконника въ комнату, проскочилъ мимо старухи и столкнулъ одну изъ динамо-машинъ съ другой, на которой она стояла, разбивъ оба аппарата. Какъ перетрусили мои гости! Потомъ, пока они старались объяснить себ? катастрофу, я тихонько выкрался изъ комнаты и сошелъ внизъ. Пойдя въ одну изъ гостиныхъ, я дождался тамъ ихъ возвращенія. Они все еще продолжали обсуждать происшествіе и искать ему объясненій, н?сколько разочарованные т?мъ, что не нашли никакихъ «ужасовъ», и н?сколько недоум?вающіе, какое положеніе занимали относительно меня по закону. Какъ только они сошли въ подвальный этажъ, я опять прокрался наверхъ съ коробкой спичекъ, поджегъ свою кучу бумагъ и хлама, навалилъ на нее стулья и постель, провелъ ко всему этому газъ посредствомъ гуттаперчевой трубки.