Я со всех лап сорвался в его сторону.

Он подкараулил меня на повороте и выпустил из ладоней волну холода. Она обтекла вокруг моей морды, словно поток обычного воздуха. Я состоял из чистой Ярости, и иммунитет был максимальным.

Маг вскрикнул, когда я набросился на него.

Под руководством Репея контрабандисты начали перетаскивать бочонки с порохом. Он вошел во вкус, поторапливал, зыркал по сторонам в поисках охранников, воинственно дергая стволом ружья из стороны в сторону. Вот тебе и купец!

Меня дернуло болью, когда халазия ударила косой по симпатической цепи, соединяющей меня с одним из волком. Связь оборвалась.

Глазами другого волка на арене я нашел того, что остался без цепи.

Он не исчез. Покрутил головой слегка обескуражено, а потом с рычанием бросился в гущу схватки, прорываясь к ногам халазии. Мой пацан!

Халазия продолжала буйствовать и раскидывать волколаков, но всё больше отвлекалась на тех, кто доставлял ей реальную боль, то есть на астральных волков, то есть на меня.

В какой-то момент она заинтересовалась одинокой человеческой фигурой, стоявшей на другом конце арены. Она издала противную трель, от которой у меня засвербило во всех ушах, и подползла поближе ко мне.

Взметнулась длинная многосуставная лапа, коса на конце блеснула в свете луны. Халазия бросила лапу в мою сторону, намереваясь насадить меня как на шампур.

Сбоку на лапу кинулась серая тень. Трехметровый волколак сбил траекторию удара, вцепился зубами в хрящ под суставом.

Окрас шкуры был мне знаком — Зверодан. Все-таки превратился в третью форму!

Тот факт, что он сознательно защитил меня, позволял надеяться, что он сохранил человеческий разум.

Я почувствовал гордость за него. И тут же меня подхлестнуло другое чувство — надо спешить, не то всё это будет напрасным.

Я направил волков подальше от своего тела и атаковал халазию с другой стороны. Сработало. Халазия переключилась на них, забыв о странном человеке и даже о Зверодане, которого зашвырнула как мяч в другой конец арены. Ничего, оклемается.

Репей поставил последний бочонок у генератора магического поля. Это была махина величиной с целую комнату — шеренга вертикально поставленных прозрачных кристаллов, в которых подрагивали лиловые нити молний.

Выключить это чудо магии другим способом не представлялось возможным — никаких проводов и кнопок, а вокруг — непроницаемое поле. Сложная магия, однако. Я знал только один способ выключения. Репей — тоже.

Он откупорил один из бочонков и начал сыпать пороховую дорожку, двигаясь задом к выходу.

— Скоро вздрогнем, — сказал он, глянув на меня.

Я перенесся сознанием наверх.

Как раз увидел, как халазия неаккуратно взмахнула лапой слишком высоко и зацепила энергетический купол. Магическая вспышка отбросила кривую конечность, халазия разразилась возмущенным клекотом.

Трибуны завопили. У многих уже сдали нервы, они вскакивали с мест и присоединялись к толпе, которая образовалась у выхода. Там была давка, горожане торопились убраться подальше.

Чутье их не обманывало. Скоро будет хуже.

Я глянул наверх. Челищев, свесившись с балкона, наблюдал за происходящим. Лицо сморщилось — если бы у него имелись брови, они были бы нахмурены. Он смотрел с увлечением, пальцы теребили грязную бороду.

Сзади к нему подбежал служащий Арены, начал что-то объяснять, видимо, докладывая о беспорядках в подвалах. Челищев повернулся, послушал секунду, потом что-то рявкнул и пнул служащего под задницу. Тот убежал, а Челищев продолжил наблюдать.

Я провел взглядом вдоль стены и нашел место, где вздымались три каменные колонны. От их верхушек расходились пучки энергии, которые растекались по защитному куполу. Соответственно, под ними находился генератор.

«Братья!» — воскликнул я телепатически.

Волколаки по всей арене встрепенулись. Некоторые замотали головам, впервые столкнувшись с чужим голосом в голове. В полнолуние все были особенно чуткие, да и мой голос был наполнен силой лунного света и пробивался даже в самые дремучие озверевшие мозги.

«А ну все брысь от колонн!» — рыкнул я. Они повиновались, но не все.

«Сейчас там будет бабах! Распидорасит к ебеням!» — более доступно объяснил я, после чего желающих испытать мое предсказание на собственной шкуре не осталось.

Сознание улетело вниз. Репей придирчиво осмотрел насыпанную порохом дорожку, прикинул расстояние. В глазах было сомнение. Он посмотрел на меня-волка и вдохновленно сказал:

— Жахнем!

Чиркнул спичкой и поднес ее к дорожке. Порох заискрился, зафыркал густыми белыми дымками, по дорожке побежал шипящий огонек.