Я хорошо видел в сумраке, поэтому разглядел и его глаза — два черных колодца, в которых могла поместиться вся арена со всеми ее посетителями. Я прижмурился, когда фигура Челищева оказалась в перекрестье прожекторов.

Ядро в моей груди вздрогнуло, словно щенок, долго гнавшийся за дичью и внезапно обнаруживший, что это мамонт. После секундного замешательства оно зарычало, вдохновляясь своей храбростью. Близость луны вселяла безграничную уверенность в собственных силах.

В отличие от Аверия, Челищеву не требовался магический рупор. Его голос разнесся по всей Арене, усиленный магической мощью владельца. Голос его был глубокий, словно засасывающий в темный туннель с бархатными стенами, с едва заметной старческой хрипотцой.

— Дамы и господа! Приветствую вас на самом необычном, самом важном представлении «Кровавого цирка графа Челищева»!

Поднялись шумные овации. Челищев с кроткой улыбкой прислушался, а затем поднял руку и сделал придавливающий жест. Не сводящая с него глаз толпа послушно стихла.

— Сегодня арбитром выступаю я сам, Челищев Обакум Калинович. Виной тому трагическое событие. Мой двоюродный внук, горячо любимый публикой Аверий Матвеев, погиб.

Далеко не все об этом знали, поэтому поднялся гул, выражающий коллективное соболезнование.

Я поморщился. Эти люди считали Аверия чуть ли не своим другом, тогда как ему было на них плевать — все с той же приветливостью диджея на радио он мог бы разделать каждого из них на органы, и глазом бы не моргнул.

— Увы, увы, — продолжал Челищев, — Небеса забирают светлых и жизнерадостных людей прежде всего, поскольку им место на Небе, а не в этом порочном мире. — Он бросил взгляд на сектор аристократов и перевел его на народ. — Аверий умер не своей смертью. Он погиб в борьбе с взбесившимся волколаком. Погиб достойно, героически. Почтим его память минутой молчания.

Толпа послушно заткнулась. Прожекторы проползли по скорбным лицам, чуточку захмелевшим от уже выпитого. Челищев проговорил, переходя к заезженной до дыр, но от этого не менее актуальной теме:

— Аверий был талантливым магом, однако это не помогло ему в схватке с волколаком. Эти твари имеют сопротивление магии. Тем сложнее магической коллегии оберегать покой Державы. Однако магическая наука не стоит на месте. Дамы и господа, — он привлек внимание присутствующих здесь аристократов, — сегодня я продемонстрирую вам нечто, что сильнее волколаков. Сильнее Ярости.

Такое я уже слыхал. Про это был проект «Черная земля», изыскания Небольсина и опыты пресловутого Аверия. Темная сторона магии. Она действительно каждый раз преподносила неприятные сюрпризы, но до сих пор мне удавалось разделаться и с ней.

Вот только сейчас в голосе Челищева сквозила не самоуверенность, а… скука. Словно преподаватель-профессор привел первокурсников в лабораторию и собирался продемонстрировать старый избитый опыт на реактивах.

Мне тоже было что показать. Сейчас на мне не было серебряных браслетов, я свободно стоял на песке арены среди десятков других волколаков. Высокий балкон Челищева напомнил мне шаманский сон, где я взбирался на утес снова и снова. Сегодня ожидалась ночь, когда сны станут реальностью.

Я медленно и основательно разгонял силу Ядра, как делал это, когда ожидал появление Челищева в палате для вивисекции. И ждал, когда взойдет луна, чтобы мои силы удесятерить. Был еще и браслет Рыкова (или Небольсина — это как посмотреть), но его я держал на крайний случай, если будет резон рискнуть по полной.

Челищев тем временем закончил уже набившую оскомину пропагандистскую речь и перешел к новым темам — судя по всему, новым не только для меня, но и для магической коллегии:

— Долгое время мы все избегали некоторых аспектов магии. Мы были осторожны, если не сказать трусливы. И к чему нас привела эта осторожность? Умного, образованного, утонченного мага, радеющего о Державе, способен сожрать дикий, тупой волколак! Только лишь потому, что имеет врожденное сопротивление магии. Ошибка природы, из-за которой страдает справедливость. Я взял на себя смелость решить эту проблему.

Я перевел взгляд на магов. В отличие от толпы, их внимание было не эмоциональным, они размышляли. Они ждали не представления, а доказательств, словно оценочная комиссия.

— Новая сила пригодится не только супротив волколаков, ей нечего будет противопоставить и Заморью, и Карубу, — без особого интереса проговорил Челищев, а затем голос его стал торжественным: — Это не просто иные аспекты магии. Дамы и господа, это иные миры, которые нам предстоит открыть. Со своими чудовищами, цивилизациями…

Толпа давно потеряла нить, а вот среди магов случилось небывалое — поднялся ропот из сотен голосов. Челищев продолжил как ни в чем не бывало:

— Вы увидите страшное. Но не беспокойтесь, все под контролем. Вы и сами будете способны на такое… когда-нибудь. Я не случайно собрал вас в полнолуние, дамы и господа. Волколаки сейчас на вершине своей силы! Однако… все волколаки, которых вы видите внизу, вскоре будут мертвы. Узрите!

Все прожекторы разом погасли. По трибунам прошел ропот предвкушения. Челищев простер над ареной руки.