Если оставить газировку в стенах ресторана, она так и останется ресторанной забавой. Красивой, приятной, выгодной на мелком уровне, но всё равно забавой. Мне же нужен был город. Шумный, жадный, недоверчивый, упрямый, но живой город, который сначала морщится на всё новое, а потом вдруг не понимает, как жил без этого вчера.

Так что по моему приказу собрались все. Из непривычных фигур был только Степан Носов, который постоянно сохранял некоторую осторожность, не забывая время от времени бросать взгляд на окна. Такого человека отпускать точно было никак нельзя, и со своей работой он справлялся просто на «ура».

— Итак, — сказал я, когда рабочие поставили перед нами первые ящики с этикетками. — Сегодня выходим за пределы ресторана.

Екатерина подняла взгляд от бумаги:

— Масштаб?

— Осторожный. Несколько ящиков в бакалейную лавку у рынка, часть — в лавку возле трамвайной остановки, часть — в вокзальный буфет. Ещё пробуем гимназический буфет и трактир у фабричных ворот. Для больших продаж мы пока не успели разогнать производство, так что будем пока понемногу протискиваться.

— Под реализацию? — уточнила она.

— Да. Лавочники берут без полного выкупа, мы считаем остаток к вечеру, забираем непроданное или оставляем по договорённости. Всё равно никто сейчас скупать большими партиями не станет, так что будем меньшими темпами двигаться.

— Так может, продадим по малой цене? — с надеждой спросила сестра. — Лавочники будут куда заинтересованнее в том, чтобы сбыть наши бутылки.

— Оно может так и не уйти с полок, а им сейчас товар бесплатно поставят, посмотрят, посчитают, а мы их на крючок-то и подхватим.

Екатерина поморщилась, но записала. Для неё продажа под реализацию выглядела как неприятный риск: товар наш, место чужое, деньги ещё неизвестно когда. Для меня же это был способ зайти туда, куда иначе нас просто не пустят. Никто не станет сразу закупать новый напиток ящиками, пока не увидит спроса. Значит, спрос придётся показать.

— Пузырьки ещё никого не кормили, — буркнул Звёздин.

— Неправда, Пётр Иванович. Если пузырьки продаются с хорошей наценкой, они кормят владельца производства, его семью, работников и даже шеф-повара, который делает вид, что ему всё это неинтересно.

— Мне интересно только, чтобы людей не травили всячиной разной и имя кухни не опозорили.

— Именно поэтому ты здесь.

Он фыркнул, но спорить дальше не стал. Носов тем временем закончил осмотр ящиков и подошёл ко мне. С первого взгляда было понятно, что военный опыт в нём не выветрился ни на грамм. Он не оценивал товар как товар. Он оценивал маршрут, людей, опасные точки, возможность подмены, толпу, отходы и то, сколько секунд потребуется, чтобы добраться до машины, если что-нибудь пойдёт не так.

— Ящики целые, — сказал он. — Бутылки проверены выборочно. Партии отмечены, но отметку лучше ставить крупнее, чтобы в лавке не перепутали. На каждом маршруте нужен сопровождающий, хотя бы один толковый человек. И ещё: у вокзала я бы держал глаза открытыми. Там толпа, суета, чужие руки.

— Согласен. Пойдёте со мной?

— Пойду. Сергей при машине, я рядом с товаром. Рабочих предупредил: кому придёт в голову болтать, тот сперва будет говорить со мной.

— Убедительно предупредили?

— Не жаловались.

Я почему-то поверил. Этот человек вызывал ощущение, что спорить с ним не стоит. Встреть я подобного в прошлой жизни, то наверняка бы нанял его к себе на службу, ибо грамотного главу службы безопасности днём с огнём не сыщешь.

Первые поставки выглядели бодро только в наших глазах. Чистые бутылки с аккуратной этикеткой «Шипучiя воды М. А. Читалова» стояли в ящиках очень красиво. Пробки хлопали весело. Лимонная вода была холодной, сладкой, с приятной травяной ноткой. Вся эта конструкция в моей голове уже почти продавала себя сама, как и положено продукту, который должен был стать первым массовым городским напитком.

Город, как выяснилось, не читал моих планов.

В бакалейной лавке у рынка хозяин принял ящики с осторожностью человека, которому принесли подозрительно красивую мину. Поставил их в угол, похвалил этикетку и тут же вернулся продавать привычный квас, крупу, свечи и селёдку. Покупатели косились, спрашивали цену, морщились и отходили.

— Сладкая вода? — сказал один мужик, почесав бороду. — Так я дома сахару в кружку брошу, дешевле будет.

— Пузырится, — недоверчиво заметила баба с корзиной. — Небось испортилась.