Лев бледнеет.

— Я… я тоже думал. Но если провалы вернулись — значит, причина глубже, чем я предполагал. Возможно, что-то магическое. Или ментальное.

— Мне плевать, что это. Реши проблему. Новое зелье, новый подход — что угодно. Это приоритет.

— Да, господин. Я займусь немедленно.

Он уходит, а я остаюсь в кабинете. Смотрю на часы — вечер. Полдня потеряно на Бориса. Но есть ещё одно дело, которое ждать не будет.

Разговор с Оленькой.

Но не успеваю выйти из кабинета, как получаю донесение от Олега. Из Прорвы вылез ещё один монстр. Крупный, сухопутный, с зелёными глазами. Та же песня. Охотники отступили, тварь бродит по горам, пугает местных.

Нельзя ждать. Если монстры лезут всё чаще — разлом расширяется быстрее, чем мы думали.

— Цыпа, Даниил, Кабанский, Иришка! — кричу в коридор. — Собирайтесь. Едем к Прорве.

Заглядываю к Оле, она понимающе кивает, а я обещаю поговорить сразу после возвращения, даже если мир будет полыхать.

Цыпа появляется через минуту — помятый после боя с Борисом, ссадина на скуле, но бодрый.

— Опять? — ухмыляется он. — Только с фермы и снова в бой?

— Не нравится — можешь остаться. Будешь Алисе компот варить.

— Еду, еду, — поднимает руки. — Вы же знаете, господин, я всегда рад кулаки почесать.

Забираю краба. Клац щёлкает клешнёй, когда я подхожу — радостно, если можно так описать щёлканье краба. Похоже, ему тоже скучно сидеть дома. А тут он очень даже может пригодиться. Так или иначе у нас что-то вроде связи может образоваться, а значит, он может помочь с монстром, который вышел из Прорвы.

Грузимся в Вепрь. Толик снова за рулём, а я думаю, что пора ещё одну машину купить. Тесновато стало.

Доезжаем. Бросаем Вепрь у дороги, дальше — пешком. Толик остаётся.

Воздух здесь тяжёлый, будто перед грозой. Деревья вокруг Прорвы — мёртвые, чёрные стволы без листьев. Земля потрескалась, из трещин поднимается тёплый пар.

И монстр.

Стоит посреди поляны — тёмная туша размером со слона. Четыре мощных лапы, хитиновый панцирь, длинный хвост с утолщением на конце. Пасть — широкая, зубастая. И глаза — зелёные, светящиеся, смотрят прямо на нас.

— Красавчик, — бормочет Цыпа.

— Разобьёмся на пары, — командую. — Иришка — ищи брешь и попробуй подобраться к Прорве, чтобы изучить её. Кабанский и Лёха — ближний бой. Даниил обходи слева, я пойду справа.

— А краб? — спрашивает Кабанский, покосившись на Клаца.

— А краб — со мной.

Клац щёлкает клешнёй. Кажется, он понял.

Монстр поворачивает голову, принюхивается. Рычит — низко, утробно. Земля под ногами вибрирует от этого звука.

— Давай! — ору я, и мы бросаемся вперёд.

Монстр ревёт и кидается навстречу. Лапы молотят по земле, хвост хлещет из стороны в сторону.

Уклоняюсь от первого удара лапой. Бита свистит — бью по морде, прямо между глаз. Макры внутри отзываются, удар усиливается втрое. Монстр мотает головой, отступает на шаг. Но не падает — хитин крепкий.

Клац кидается под ноги твари — маленький, бесстрашный, юркий. Хватает клешнёй за сустав передней лапы и вцепляется намертво. Монстр рычит, пытается стряхнуть — не выходит. Краб держится, как бульдог.

— Вот это да! — восхищается Цыпа, занося кулак с кастетом для лобового удара.

Даниил работает шпагой. Находит щели в хитине, бьёт туда. Монстр ревёт от боли, вертится, пытается достать то одного, то другого.

Минута боя. Две. Три.

Монстр слабеет. Раны множатся, кровь — тёмная, почти чёрная — заливает землю. Он шатается, но не сдаётся. Бросается на меня в последней, отчаянной атаке.

Отступаю, замахиваюсь. Бита летит — прямо в горло, в единственное место, где хитин тоньше.

Удар — хруст разлетается по всей округе. Монстр хрипит, заваливается на бок.

И тут — происходит то, чего никто не ожидает.

Тело монстра начинает пульсировать и светиться изнутри. Тварь раздувается, как воздушный шар.

— Назад! — ору я. — Все назад!

Цыпа, Даниил, Кабанский, Иришка — отскакивают. Бегут.

Я тоже бегу. Но Клац не отпускает лапу монстра. Вцепился клешнёй и держит. Маленький упрямый засранец.

— Клац! Отпусти! — кричу.

Поздно.

Взрыв.

Тело монстра разлетается — зелёная волна бьёт во все стороны. Деревья гнутся, земля трескается, камни разлетаются.