— Какая именно глубина?

— Метров двести, может, двести пятьдесят, — говорит Ира. — Точнее не скажу, но давление там было… ощутимым. К порталу я не смогла и близко приблизиться.

— И вы хотите вывести через этот портал двадцать человек, — констатирует Глеб. — Без защиты от давления.

— Мне нужна машина, — говорю я. — Что-то вроде… герметичной капсулы. Которая выдержит давление на глубине и позволит всплыть.

Говорю — и понимаю, как безумно это звучит. Мы в пещере на Изнанке, из материалов — камни и слизь, из инструментов — мои руки и пара колец. Какая, к чёрту, капсула?

Но Глеб не смеётся. Он сидит, подперев подбородок кулаком, и думает. Глаза полузакрыты, губы шевелятся — считает что-то, прикидывает. Мастер-артефактор на работе — даже полумёртвый, даже в пещере и без инструментов.

Проходит несколько минут.

— Есть один вариант, — говорит Глеб.

— Слушаю.

— Это ещё безумнее, чем всё остальное.

— Говорите, — требую я.

Глеб поднимается — медленно, цепляясь за стену. Подходит к сердцу Прорвы. Стоит перед ним, смотрит на пульсирующий сгусток — долго, внимательно, будто видит что-то, чего не видим мы.

Потом поворачивается к нам и начинает объяснять.

Я слушаю. Ира слушает. Клац щёлкает клешнёй, но тоже, кажется, слушает.

Когда Глеб заканчивает, я вздёргиваю брови.

— Вы правы, — говорю. — Это безумие. Но не могу сдержать улыбки: — Но мне нравится. И я готов рискнуть.

— Времени у нас будет ровно шестьдесят секунд, — говорит Глеб, положив перед собой кучку разномастных предметов. Какие-то осколки кристаллов, проволока, кусочки металла, камешки со светящейся слизью. — Амулет я соберу, но он — одноразовый. Активируется и работает минуту. Минута — и всё. Защита исчезнет.

— Минута, чтобы всплыть с двухсот метров, — говорю я.

Я, конечно, не знаток, но знаю, что это слишком большая скорость, которая грозит большими проблемами, особенно спящим.

— Именно.

— Это, вообще, возможно?

— Если пройти через портал на большой скорости и двигаться вверх без остановок — теоретически возможно.

— А спящие?

Глеб поднимает палец.

— Вот это важнее всего. Они в анабиозе, но это не полная заморозка. Они дышат. Как раз один вдох в минуту. И вот между вдохами есть окно, когда их тела не нуждаются в кислороде. В этом окне мы и должны выйти на поверхность.

— Значит, надо поймать момент, когда они все выдохнут, — говорит Ира.

— И сразу после этого — активируем амулет, открываем портал, всплываем, — подвожу итог я.

Звучит просто. На деле — куча вещей, каждая из которых может пойти не так.

— Глеб, а вы сами? — спрашиваю. — Амулет будет питаться от чьей-то энергии?

— От моей, — отвечает он спокойно. — Другого источника здесь нет. Или у вас есть при себе ненужные макры?

— Только в бите, и они нужные. И что будет с вами?

— Потеряю сознание. Возможно, надолго, но жить буду.

Смотрю на него. Полуживой мужик, полгода в пещере, скелет в лохмотьях. И сейчас он собирается отдать последние силы, чтобы вытащить нас всех.

— Спасибо, мастер.

— Поблагодарите, когда выберемся, — он усмехается. — Пока что всё это — только план.

Глеб принимается за работу. Руки дрожат, но пальцы сами находят нужные детали. Он соединяет кристаллы, обматывает их проволокой, вплетает волокна слизи — осторожно, чтобы та не ожила. Рядом с ним Ира изучает сердце, что-то бормочет себе под нос. Готовится к главному.

Я — к своей части работы.

Обхожу спящих. Двадцать человек. Все лежат в разных позах, некоторые — почти в обнимку. Нужно сгруппировать их плотнее. Так, чтобы, превратившись в скорпиона, я мог охватить всех клешнями и хвостом.

Трансформация. Хитин, клешни — уже совсем привычно.

Начинаю двигать тела. Бережно, но быстро. Клешнями беру по двое — так, чтобы головы были в центре, ноги к краям. Плотный круг диаметром метра три. Все двадцать помещаются впритык.

Превращаюсь обратно в человека.

— Глеб, готово.

— Амулет тоже. Почти, — он не поднимает головы. — Пять минут.

Подхожу к Ире. Она стоит перед сердцем, глаза закрыты.

— Как ты?

— Сосредотачиваюсь, — её голос напряжён, но она всеми силами старается не выдавать своего страха. — Открыть морской портал изнутри Прорвы — это совсем не то, что снаружи. Я должна протянуть канал через это сердце. Использовать его как трубу, что ли.

— Справишься?

— Должна.

Это не «да». Но и не «нет».