Вода у берега начинает бурлить.

Первая тварь выбирается на камни. Похожа на краба, но размером с легковую машину. Панцирь — чёрный, блестящий, клешни — как промышленные ножницы. За ней — вторая. Третья.

Это вам не мой Клац…

С другой стороны острова — плеск. Существо, напоминающее угря, выползает на берег, только вместо одной головы — три, и каждая усеяна зубами в несколько рядов. Ух, чую, будет весело.

Из воды поднимается что-то плоское, широкое. Выглядит как скат, но с шипами по всему телу. Оно зависает над поверхностью и парит к нам.

— Ну, допустим, — цежу сквозь зубы.

— Замечательный выбор для прогулки, — говорит Кабанский, перехватывая топор.

Бросаемся в бой. Первый краб получает удар битой по клешне — она трескается, но тварь не останавливается. Бью снова, по панцирю. Краб заваливается набок, дёргает лапами.

Второй краб хватает клешнёй одного из бойцов Марченко — тот кричит, напарник рубит клешню мечом.

Угорь с тремя головами бросается на Ужина. Тот уворачивается от первой пасти, изящно отрубает вторую своей излюбленной саблей, а третью отрывает так быстро, что я и не успеваю понять, как он так.

— Ужин! — кричу.

— Цел, — хрипит он, откатываясь.

Скат пикирует сверху. Шипы на его теле начинают светиться, и он выпускает волну чего-то вязкого и давящего своей магией. Меня качает, в ушах звенит. Кабанский рядом пошатывается.

Из воды лезут новые монстры. Осьминог, только бледный, с глазами размером с тарелку. Рыба с лапами, зубастая и быстрая. Что-то бесформенное ползёт по камням, оставляя дымящийся след.

Их слишком много. Остров кишит тварями. Мы отступаем к центру, сбиваемся плотнее. Надо уходить — чёрт с трофеями.

Оборачиваюсь на разлом — и холодею.

Его нет. Щель, через которую мы вошли, схлопнулась.

— Разлом закрылся! — рычит Кабанский.

Мы в ловушке.

Неизвестное место.

Комната освещена единственной настольной лампой. Тяжёлые шторы задёрнуты, хотя за окном — середина дня. Султан не любит дневной свет в рабочем кабинете. Он сидит в кресле с высокой спинкой, и слушает доклад.

Докладывает Харис — сухой жилистый мужчина с аккуратной бородкой и внимательными глазами. Правая рука Султана по деликатным вопросам. Он стоит перед столом, руки сцеплены за спиной.

— Ларин жив, — говорит Харис ровным тоном. — Наблюдатель зафиксировал, что к нему пришла помощь. Достаточно быстро, минуты через три-четыре после удара. Кто-то вызвал скорую, возможно — он сам, возможно — случайный прохожий. Журналиста забрали.

Султан не двигается. Только пальцы правой руки сжимаются на подлокотнике.

— А наш человек? — спрашивает он.

— Пропал.

Тишина. Султан медленно поворачивает голову к Харису.

— Пропал, — повторяет он, пробуя слово на вкус.

— За ним была погоня, — продолжает Харис. — Наблюдатель видел двоих, они побежали следом. Кто они — неизвестно. Нам не удалось установить, чем всё закончилось. На связь исполнитель не вышел.

Султан встаёт. Кресло отъезжает назад и глухо ударяется о стену. Он делает три шага к окну, останавливается.

— Мальчишка, — говорит он тихо.

Харис молчит, ждёт.

— Скорпионов подстраховался, — голос Султана твердеет. — У журналиста было прикрытие. Кто-то следил за ним и был рядом, когда наш человек нанёс удар. Это не случайность.

Он разворачивается.

— Это Скорпионов, сомнений нет — он знал, что мы попытаемся убить журналиста. Или предполагал. И позаботился о своём человеке.

Харис слегка наклоняет голову.

— Возможно. Но нет подтверждения, что прикрытие организовал именно граф.

— А кто ещё?! — Султан хлопает ладонью по столу. Макровый светильник подпрыгивает, тень на стене дёргается. — Ларин работает на Скорпионова, это известно. Граф дал ему машину, дал задание, дал направление — и он же оставил бы его без защиты? Нет. Он всё просчитал.

Султан возвращается к столу, но не садится. Упирается кулаками в столешницу.

— Ждём. Если нашего человека не взяли — он выйдет на связь через двое суток. Такова договорённость на случай непредвиденных обстоятельств. Двое суток — и мы будем знать наверняка.

— А если не выйдет? — спрашивает Харис.

— Тогда мы знаем ответ, и нужно будет решать проблему иначе.

Харис кивает. Но не уходит. Султан замечает это.

— Что ещё?

Мужчина поджимает губы. Это незаметное движение — но Султан знает его достаточно хорошо, чтобы насторожиться.