Киваю. Осматриваю двор, Евграфыч выбегает на крыльцо с открытым ртом. Мы с Кабанским переглядываемся. Давид вытирает лезвие клинка о штанину и говорит тихо:

— Разлом схлопнулся не сам.

— Угу.

— Думаешь о том же, о чём и я?

— Среди новых союзников есть крыса.

— Да, — кивает Давил. — Но кто?

Кабанский качает головой. На мысе оставались раненые бойцы Марченко, Иришка и Цыпа. Иришка точно ни при чём, Цыпа — тоже. Значит, кто-то из раненых? Или кто-то, кого мы не заметили?

Стук каблуков по камню. Иришка подходит ближе, Цыпа отпускает её локоть.

— Господин, я думаю, среди новеньких есть предатель, — шепчет она.

— Мы тоже так считаем, — оглядываю остальных.

— Второй отряд до сих пор не вернулся, — продолжает она. — Ливнев, Ельцов, Кеклик и все их люди. Связь потеряна. Амулеты молчат уже сорок минут.

Кабанский опускает клинок. Мы переглядываемся снова — и на этот раз не нужно слов, чтобы понять масштаб того, что произошло.

— Ириш, — поворачиваюсь к ней. — Попробуй открыть портал ко второму отряду. Может, через амулет Ливнева сможешь?

Она кивает, но по лицу вижу, что она совершенно не уверена в своих силах.

— Мне нужно немного времени, — говорит она. — Я потратила много сил.

— Сколько нужно. Возьми макры или сходи к Глебу за каким-нибудь артефактом. Уверен, у него в загашнике ещё много сюрпризов.

— Хорошо, — соглашается она.

— Лёха, охраняй.

Цыпа выпячивает грудь и подводит её к скамье у стены. Иришка садится, закрывает глаза и концентрируется. Воздух вокруг неё едва заметно подрагивает — она работает.

Оборачиваюсь к Кабанскому.

— Присмотри за ранеными. Мне нужно разобраться с парой вещей.

Давид кивает и идёт к бойцам. Я направляюсь к крыльцу — Евграфыч всё ещё стоит там, хватая ртом воздух, а рядом с ним появляется обеспокоенный Олег.

— Ваше сиятельство, — начинает он, едва я подхожу. — Пока вас не было, произошёл инцидент.

— Будто мало было, — цокаю. — Докладывай.

— На господина Ларина было совершено покушение. Ножевое в живот.

Останавливаюсь на полшаге.

— Жив?

— Жив. Его привезли сюда. Лекарь с ним работает, состояние стабильное. Рана серьёзная, но не смертельная.

— Кто напал?

— Неизвестный. Но его задержали — люди, которых вы приставили к журналисту. Он сейчас в подвале.

— Нам точно нужна своя тюрьма, — качаю головой. — Ладно, пойдём прогуляемся, пока Иришка восстанавливается.

— С испытанием что-то пошло не так? — интересуется начальник гвардии, пока идём вниз.

— Да, но всё решаемо. Пленник заговорил?

— Тут такое дело, ваше сиятельство, — Олег замолкает на секунду. — Молот попросился к нему.

— Кто?

— Молот, господин.

Брови сами ползут вверх. Интересно девки пляшут.

— Ладно, — говорю. — Разберусь.

Спускаюсь по лестнице в подвал. Двое моих охранников стоят у двери — кивают и отходят в сторону.

За дверью — небольшая комната с голыми стенами. Лампа под потолком, стул, к которому примотан верёвкой мужчина лет тридцати — коротко стриженый, с разбитой губой и свежим синяком на скуле. А перед ним, опершись плечом о стену, стоит Молот. Руки скрещены на груди.

Молот поворачивается на звук моих шагов. Пленник тоже дёргает головой — и я замечаю, как расширяются его зрачки. Ага, видать, меня он боится ещё больше, чем Молота.

— Вася, Вася, Василий, — улыбаюсь, останавливаясь в дверном проёме. — Ты чего это? Решил на сторону добра перейти?

Молот усмехается. Разводит руками.

— Граф. Рад, что живой. А я тут старого знакомого встретил.

— О как?

— Ага, — Василий кивает на пленника. — Я знаю этого говнюка. И знаю, на кого он работает.

Пленник дёргается на стуле, верёвки скрипят.

— Заткнись, — цедит он.

— Ну-ну, — говорю, подходя ближе. — И на кого же?

— Это человек Султана.

Значит, вот кто решил убрать Ларина. Любопытно. И чем журналист помешал ему?

Подхожу к пленнику. Присаживаюсь на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Это правда? — спрашиваю спокойно.

Он смотрит на меня с ненавистью. Губа раздута, из трещинки на ней сочится кровь.

— Пошёл ты, — выплёвывает он. — Ничего не расскажу. Хоть режь.