— Куда прeшь? — сурово спросил широкоплечий страж, преграждая мне дорогу внутрь хором Остроградского, тот расквартировался со всеми удобствами у богатого купца. — Пускать никого не велено.

— Не надо, — попросил я Мефодия, у которого глаза налились недобрыми помыслами, здоровяк угрожающе посмотрел на охранника, тот ответил тем же и с долей насмешливого превосходства, позади собралось ещё народу человек сорок наших. — Станислав Викторович Пельшиков, передай Его Сиятельству дело срочное и не испытывай больше моего терпения. Злопамятство у ведунов в крови.

Мужчина уставился на меня с подозрением и на секунду застыл в нерешительности. Он, конечно, мог подумать, что я где-то уже слышал его имя, но обо мне ходили разные слухи. Пререкаться с тем, кто может сдвинуть твои мозги набекрень, не шибко умная затея. Потом поди докажи, что это я сделал, а не сам он умом тронулся.

Дружинники Остроградского много о себе мнили, но этот сбавил тон и велел помощнику доложить о моeм прибытии. Внутрь пустили только троих: меня, Склодского и Нобуёси. Мефодий скрестил руки на груди и демонстративно встал у входа, буравя взглядом стражу. Прямолинейного берсерка было опасно брать на какие-либо переговоры, потому я велел ему следить за порядком снаружи.

— С чем пришeл? — спросил граф, явно раздражeнный моим визитом, он делил трапезу с императорским посланником. — Смелость уместна на поле брани, барон, а сейчас это выглядит как дерзость. Вы будете наказаны.

В отличие от него Антон Кержапольский приветливо поднял бокал и, встав со стула, подошeл ко мне, обнимая за плечо.

— Павел, ну что ты так кошмаришь нашего героя. Он тебе такую службу сослужил, а ты… Держи, Владимир, — он передал мне питьe и чокнулся. — За славную победу и военный гений нашей молодeжи.

— И за всех павших, — добавил я, смотря в лицо Остроградскому, тот из желания угодить Кержапольскому пригубил вино и отставил бокал в сторону.

— Присаживайся.

Миловидная кудрявая дочка купца с аппетитными формами занесла ещe один стул, и я присоединился к ужину знатных господ.

— Не хотел портить вам аппетит, но моих людей лишили законной награды. По какому праву? В штурме участвовал только я, а значит, и добыча вся моя. Мы наиболее пострадавшая сторона. Каждый убитый глипт стоит не меньше пяти тысяч рублей, а каждая потерянная человеческая жизнь невозместима…

— Но-но Владимир, не надо проповедей и ссор. Возможно, тут какое-то недоразумение? — Кержапольский театрально вступился за меня, ища повода сблизиться или оказать услугу.

— Никак нет, нам отдали позорные крохи! Меж тем доспехи, оружие, драгоценности и артефакты прибрали к рукам люди графа. Как равный участник похода я требую к себе уважения.

Павел старался держаться в рамках приличия и изображал из себя джентльмена, но я видел, как еле заметно дёрнулся мускул на его лице. Ещё бы, приди ко мне так залётный баронишка, я бы устроил ему конкретный разнос за неповиновение, но здесь был наблюдатель со стороны императорского двора. И что-то мне подсказывало — именно от него зависел исход нынешнего военного конфликта.

Черноморский герцог внезапно в рот воды набрал: не слышно и не видно нигде. Как так? В его вотчине намечается передел, грозящий в будущем проблемами. В случае победы влияние Остроградского многократно усилится. Тут бы выступить примиряющим звеном или карающей дланью, но никак не прятаться. Из-за чего напрашивался вывод: попросили не вмешиваться.

Одноглазый граф отлично понимал важность поддержки Кержапольского, потому старался ему во всём угодить. Со мной тоже до недавнего времени игрались как кошка с мышкой, но ввиду последних событий я мог безнаказанно качать права. Империи сейчас нужен сильный ведун, нужны новые артефакты, а потеря «Чёрного-4» обернётся репутационным фиаско. Кержапольский прогнёт этого жадного упыря ради дружбы со мной.

— Павел Викторович, неужели с этим ничего нельзя сделать? Там же какие-то жалкие гроши. Нашему парню силёнки бы восстановить, дело говорит. Ради вас старается, — расточался в миротворческих любезностях пришлый граф и энергично помешал салат в тарелке перед собой. — Да, и подумайте, какой пример вы покажете остальным, — хрустя зелёным листом, продолжил он. — Бесподобно, ммм, простите весь день голодный, — он потянулся рукой к вину и после пары глотков показал на меня мизинцем. — Этот ваш новый маг огня расскажите о ней, как мы могли упустить такую звёздочку? Это непростительно…

Кержапольский умело увёл разговор в сторону, гася накал между нами. Прохиндей перевоплотился в саму тактичность. Я ему подыграл и рассказал историю о никому не нужной воительнице, перебивавшейся от заказа к заказу в кабаках «Жёлтого-70».

— А теперь она за одно заклинание уничтожает роту отборных магов, — Антон махнул вилкой с куском мяса и впился в угощение. — Вот так мы и теряем ценные кадры, Павел Викторович. Способные людишки копошатся у нас под ногами, а мы со своей гордыней даже не замечаем их, топчемся по ним. А вот Владимир Денисович так делать не стал, — улыбаясь, ткнул он в меня вилкой. — Не поленился, поднял потеряшку, подул бережно, убирая с неё все соринки, отмыл и забрал себе, а нам теперь только локти кусать, ха-ха.