Газета местечковая и малотиражная — раздобыть ещё одну копию нереально. Почти два десятилетия прошло. В ней точно была правда о гибели моей матери.

«Заморочился ты, однако, батя».

Гунтер не спал уже больше недели. Шум в ушах из эпизодического перерос в круглосуточный. В дневное время он сливался со звуками окружения и бомбёжками, но когда тевтонец оставался наедине, то накатывало безысходностью. Он забыл, что такое полная тишина. Глаза то и дело слезились, в носу щипало, а туман в голове перерос в навязчивые галлюцинации. Дабы скоротать время, напичкивал себя львиными дозами пойла.

Ни один лекарь так и не помог. Гунтер врал всем, что бессонница то уходит, то приходит. На самом деле она превратилась в его проклятие. Давать сейчас заднюю — означало проворонить шанс на повышение. Ландмейстер и так на него недоверчиво зыркал. Большая война обещала большую награду, и Гунтер готов был вцепиться в неё мёртвой хваткой. Свой кусок он не упустит, а здоровье поправит после.

Известие старшего Черноярского о решении отправить сына на передовую не смутило тевтонца. Он первым вызвался присмотреть за Афанасием. Парень совсем ни к чёрту, слабак и рохля, но если удастся вернуть того живым, то раскошелится не только барон. Рано или поздно Кассий приберёт патриарха рода к себе, а править оставят наследника. Было бы неплохо наладить связи.

— Вот бы сдохнуть, — сказал он вслух, когда бастард Черноярского убрался прочь.

— Что? — непонимающе переспросил Афанасий.

— Я говорю вот бы он сдох, — ответил Гунтер.

— Можем ему помочь с этим, — смотря в спину брату, ответил барчонок.

— Пха-ха-ха, — рассмеялся тевтонец, а сам подумал.

«Ну ты и хряк неблагодарный».

— Чего ржёшь?

— Да так, шутка одна вспомнилась. А насчёт предложения — всё в твоей власти. Только скажи. Точно желаешь избавиться от братца? — в ответ Афанасий кивнул. — Тогда примем его щедрое предложение. Врагов, ваше благородие, надо держать поближе, так чтобы их спина удобно падала на нож. Пха-ха-ха…

Гунтер присосался к фляге, крякнул и одобрительно похлопал наследника по плечу, прежде чем уйти. До наступления темноты он коротал часы в землянке. Сказал, что дремал, а сам пялился в стену, пока не кликнули на сбор. Встав с лежанки, он, пошатываясь, добрался до ведра с водой и ополоснулся, после достал из кармана купленный на последние деньги стяжень.

Один из рындинских бойцов согласился продать его в два раза дороже рыночной цены. Собственно, только благодаря целебному порошку Гунтер до сих пор был на ногах. Аккуратно раскрыв бумажку, он ссыпал остатки себе в рот, облизал со всех сторон и выкинул.

Заряд бодрости прошёлся по всем членам, тепло дошло вплоть до кончиков пальцев, а туманная дымка в голове развеялась, с ней отступили и галлюцинации. Эффект держался около часа, а дальше слабел. Гунтер всё поставил на это сражение.

Группой из десяти человек они обступили Черноярского, готовые чуть что вынести его тушу с поля боя. Это были не простые воины, а меченные самим Кассием, но им запретили показывать свою силу. Гунтер такой чести не удостоился, потому надеялся только на себя.

Все сборы были строго под землёй, чтобы враг не обнаружил приготовлений к штурму. На поверхности они, как обычно, разожгли огни и оставили горстку раненых со штабными для имитации ночного лагеря. Дежурный напор магов тоже не снижали, а то враг заподозрит неладное.

Всего просторных туннелей сделали три, они вмещали даже зверюг бастарда в три ряда, так что двигались без стеснения. Проходы неплохо освещались и вентилировались, имели разветвлённую сеть выходов на поле боя, но сокращали лишь половину пути до укреплений.

Гунтер выбрал средний туннель, поближе к Владимиру Черноярскому. Компанию тевтонцам составили дружинники барона Шеина. Тот сам их повёл в атаку, чтобы впечатлить графа, а вот Кислица струсил, оставив вместо себя воеводу.

Тевтонец кивнул обернувшемуся краснорожему барону и встал со своими позади шеинских. Первым, кто выйдет, достанутся все шишки, вот пусть и отдуваются.

— Ты как, парень, задора не растерял? — сплюнув, спросил он Афанасия.

— Нет, — ответит тот, но менее уверено, чем накануне.

— Бояться это нормально, держись меня и вернёшься в тёпленькую постель.

— Ты вот не боишься, — с сомнением произнёс пухлощёкий увалень, сжимая зачем-то ножны меча в обоих руках, щит болтался за спиной

— Я просто виду не подаю, — равнодушно ответил Гунтер и прислушался к своим ощущениям.

Всегда перед значительным боем у него был мандраж. Опасность так напитывала тело, что он буквально рвался в атаку, лишь бы поскорее закончить, но сейчас внутри всё было пусто. Совсем. Как будто из черепушки выскребли ложечкой остатки благоразумия.