— Проходи, — сказал он так, будто мы вчера расстались мирно и сегодня просто обсуждаем ремонт.

Все такой же.

Собранный.

Хорошо одетый.

Красивый, черт бы его побрал, той самой ухоженной красотой мужчин, которым возраст идет только потому, что о них постоянно заботится кто-то другой — женщины, ассистенты, портные, стоматологи, массажисты и целая армия людей, делающих из них “успешный образ”.

— Ты не меняешься, — сказала я, проходя в прихожую.

— Это комплимент?

— Нет. Констатация стабильности.

Олег закрыл дверь.

— А ты изменилась.

— Спасибо, старалась.

Он задержал на мне взгляд.

— Похорошела.

Я усмехнулась.

— И это тоже не комплимент.

— Почему?

— Потому что так бывшие мужья говорят, когда хотят смягчить следующую гадость.

Его рот дрогнул.

— Я не пришел делать тебе гадости.

— Тогда удиви меня. Говори, что за “нюанс”.

Мы прошли в гостиную.

Почти пустую теперь. Часть мебели уже вывезли. Стало больше воздуха и меньше прошлого, но это не помогало.

Олег достал из папки документы и протянул мне.

— Проблема в переоценке долей. Банк пересмотрел условия. Если мы сейчас не подпишем соглашение, квартира повиснет еще минимум на полгода.

Я взяла бумаги.

Пробежала глазами.

Все и правда выглядело как рутинная юридическая дрянь. Неприятная, но решаемая.

— Это можно было прислать юристу, — сказала я.

— Можно.

— Но ты позвал меня лично.

— Да.

Я подняла глаза.

— Зачем?

Олег молчал пару секунд.

Потом сел в кресло и сцепил пальцы в замок.

— Потому что хотел тебя увидеть.

Вот оно.

Как по расписанию.

Я даже не разозлилась сразу. Только устала.

— Зачем? — повторила я.

— Чтобы понять, как ты.

Я коротко рассмеялась.

— Серьезно? Через столько времени тебя вдруг посетила эмпатия?

— Арина, не надо сразу в штыки.

— А как надо? В объятия?

— Ты всегда все превращаешь в бой.

— Неправда. Просто с тобой иначе нельзя.

Он поморщился.

О, надо же, задела.

— Я виноват перед тобой, — сказал Олег. — Я это понимаю.

— Поздновато.

— Лучше поздно, чем никогда.

— Нет. Не лучше. Иногда поздно — это просто бесполезно.

Он смотрел на меня долго.

И вот это было хуже всего — потому что когда-то именно такой взгляд действовал на меня безотказно. Спокойный. Вдумчивый. Как будто передо мной мужчина, который наконец что-то осознал.

Я уже знала цену этим взглядам.

Никакую.

— У тебя кто-то есть? — спросил он вдруг.

Я медленно положила документы на стол.

— Даже если да, тебя это не касается.

— Значит, есть.

— Значит, тебе пора научиться слышать слово “не касается”.

— Это у него такой дорогой парфюм? — Олег кивнул на мой шарф, и я резко вспомнила, что утром Матвей, обнимая меня в коридоре, касался лицом моей шеи. Запах и правда мог остаться.

Меня передернуло.

— Не смей.

— Что именно?

— Переходить на этот тон. Ревновать. Считать, что имеешь хоть какое-то право задавать подобные вопросы.

Олег встал.

— А почему меня вообще должно устраивать, что после меня ты так быстро…

— После тебя прошло больше года, — перебила я ледяным голосом. — И, что характерно, все это время ты не торопился интересоваться моей жизнью.

— Потому что думал, что тебе нужно время.

— Мне нужно было не время. А чтобы ты исчез.

Повисла тишина.

Тяжелая.

Злая.

Снаружи кто-то сигналил во дворе. Где-то наверху гремела музыка. Обычный дом, обычный вечер. А у меня внутри снова поднималась та старая, липкая смесь боли и унижения, которую я так старательно выметала из себя по кускам.

Олег подошел ближе.

— Арина. Я ошибся.

— Да.

— И я это признаю.

— Да.

— И, может быть…

Я вскинула на него глаза.

— Даже не заканчивай.

— Почему?

— Потому что если ты сейчас попробуешь сказать, что хочешь все вернуть, я тебя возненавижу уже по-настоящему.

Он замолчал.

И этого молчания мне хватило, чтобы понять:

именно это он и собирался сказать.

О, господи.

Конечно.

Ну конечно.

Почему мужчины вспоминают о бывших ровно в тот момент, когда у тех впервые начинает налаживаться жизнь?